Сайт города
СВАТОВО




Герои Великой Отечественной войны


Слабкая Варвара Емельяновна

Слабкая В.Е. Герой Великой Отечественной войны, жительница с. Гончаровка Сватовского района На военной гимнастерке Варвары Слабкой, жительницы села Гончаровка, пять боевых орденов и два десятка медалей.
Ей 85 лет. Читает без очков, вяжет свитер из овечьей шерсти, теплые носки для мужа, детей и внуков и, главное, энергична и жизнерадостна. И беседу с ней про ее военные подвиги мы начали нестандартно — с ее любимой фронтовой песни, жизнеутверждающему смыслу которой она верна и в настоящие дни: «А помирать нам рановато, Есть у нас еще дома дела…».

Хрупкую девушку-снайпера боялись матерые немецкие солдаты

1942-й год. «Кто из вас умеет хорошо стрелять?» — обратился капитан, принимавший новое пополнение. Из новобранцев, стоявших в строю в три ряда, сделали несколько шагов вперед шесть человек. И среди них была 19-летняя Варвара, имевшая уже тогда значок «Ворошиловский стрелок». С этого дня ее фронтовая судьба была предопределена — снайпер особого полка 1-го Украинского фронта.
— Тяжелее всего, — говорит Варвара Емельяновна, — было нам, снайперам, на практически открытой местности, где негде спрятаться, укрыться, замаскироваться. Особенно зимой в степи, например. Отыщешь труп лошади или человека, зароешься в снег за ним. Вот и место. Ведь основное наше задание какое — ночью выбрать себе место, замаскироваться, чтобы потом днем вести прицельный огонь. Залазили на деревья, маскировались там среди веток, как кукушки, сидели тихо, почти недвижимо часами. А когда уже «кричали» немцам свое «ку-ку», то это уже был выстрел, это была уже пуля, посланная точно в цель. Лучше всего было, конечно, в черте населенных пунктов. Часто выбирали себе место в заброшенных церквушках. Их реже обстреливали.
Орден «За мужество» я получила за немецкую штабную машину. Ехали фашистские штабники… я-то им колеса и пробила. И водителя «сняла». Наши подоспели, забрали немцев в плен. Оказалось, очень важные документы везли немецкие штабисты. У нас ведь работа тонкая, как у охотника на белку. Надо и белку убить, и мех не попортить. Точно в глаз надо стрелять. А снайперу надо, чтобы «язык» тоже целехонький остался. И немца взять, и живым его сохранить. Стрелять в ногу надо. Были у нас еще своеобразные дуэли с немецкими снайперами. Чтобы обнаружить вражеского стрелка, надо как-то заставить его выстрелить первым. Это многое решает. Я сидела за трупом лошади. Из шпагата, обрывков бинтов связала длинную веревку. Метрах в двадцати от своего места привязала второй конец веревки к кусту. А сам куст нарядила, сделала его похожим на солдата: шинель накинула, шапку надела. И этот «солдат» вроде бы тоже спрятался за подбитым мотоциклом. Светает. Я потихоньку дергаю веревочку. Сильно тоже нельзя — вызовет подозрение. А так получается, что как будто русский снайпер очень осторожно шевельнулся… Бац. Есть выстрел. Засекла немецкого снайпера. Надо постараться «снять» первым же выстрелом. Иначе себя тоже выдашь, и тогда начнется чистый поединок один на один. Убрала я немецкого снайпера со второго выстрела. После первого, как оказалось потом, когда я подошла к месту немецкой «кукушки», я перебила ему палец, на котором был дорогой перстень. Долго этот перстень после войны хранила как трофей. Да все-таки потеряла. После этого эпизода я получила тяжелое ранение. Как обычно ночью приготовили себе места с Кузьмичом (снайперы всегда ходят на задание парами) метрах в ста друг от друга на деревьях. Удачный был тогда день. Что ни выстрел — кувыркается немец. Видно, это их совсем разозлило, что они открыли огонь из пушки по одному человеку. Снаряд взорвался рядом с моим деревом. Его, взрывной волной, вырвало из земли с корнем и бросило на землю. Очнулась я… резкая сильная боль в ноге и в руке. Перебило мне и руку, и ноги. Смотрю на стопу ноги, а ее развернуло на 180 градусов. Пальцы в обратную сторону смотрят. Сломала ветки, сделала как шины на ногу и руку. Теряю сознание… Прихожу в сознание — снова мастерю себе перевязки… Мой партнер-снайпер все это видит, но помочь не может. Не имеет права себя обнаруживать. Да и что он сделает на открытой местности. Его сразу уберут. А мне одно остается — ждать темноты. Дома меня ждут мои дети. Я должна выжить…
Потом был госпиталь. Потом снова фронт — и новая награда за разведку. Помогла я нашим разведчикам «языка» взять, да хорошего — полковника из штаба. Надела я обычное платье. Под него небольшую подушечку — как будто беременная. Пошла в тыл. Определила одну особенность: в немецком штабе (здание бывшей школы) нет внутри туалета. А сам «нужник» находится на улице, рядом большой куст роз растет. Вот в этом кусту, когда начало смеркать, и подкараулили наши разведчики ценного «языка». Потом я окончательно оправилась от ранения и снова стала заниматься своей основной задачей — посылать наше снайперское «ку-ку» немецким оккупантам.

Владимир ПЕТРУШЕНКО.