Сайт города
СВАТОВО




Герои Великой Отечественной войны


Радомский Сергей Михайлович

«Ради жизни на земле...»

Радомский Сергей Михайлович, участник Великой Отечественной войны и Парада Победы, уроженец Сватово Сергей Михайлович Радомский — это не просто известный в нашем районе человек. Это, прежде, всего стойкий и последовательный борец за наши идеалы, это живая история, это фронтовик, участник Парада Победы, это один из самых активных участников районного политического процесса, это Почетный гражданин Сватово, уважаемый земляками. Уважение заслужено Сергеем Михайловичем, прежде всего, его ясной, четкой и принципиальной позицией в вопросах противостояния национализму и бандеровщине, отстаивания законных прав граждан нашего региона.

Несмотря на уже давно немолодой возраст, С.М. Радомский постоянно — в гуще событий. И таким он был всю свою жизнь.
Наша беседа с Сергеем Михайловичем происходила у него дома. Была она раскрепощенной и произвольной. В ходе беседы и рассказчик, и мы, журналисты, переходили от одной темы к другой, от одного события к другому, ведь суть была не в том, чтобы хронологически строго выстроить повествование. Главное для нас было — дать возможность читателям увидеть фронтовика всесторонне, в тех или иных ситуациях.
В самом начале разговора Сергею Михайловичу вспомнилась Румыния, которую он освобождал вместе с товарищами в годы Великой Отечественной войны.
— Зашли мы во двор к одному помещику (по-румынски — “бояру”), подвал у него — не менее ста метров. А там, в подвале, бочки литров по 1000, 1500 дубовые с вином. И надписи на бочках — какого года производства это вино. А время уже было такое, что румыны перешли на нашу сторону. Командир батареи говорит: “Ребята, сейчас будем обедать вместе с румынами”. Они, румыны, согласились. А у меня ездовым (наши минометы передвигались при помощи конной тяги) был молдаванин, который прекрасно знал румынский язык. Село нас за столы человек сто. Поналивали вино из этих бочек в посуду, какая у кого имелась. У кого кружка была, у кого стакан. Вино носили из подвала ведрами. Наши люди, как известно, в выпивке — не слабые. Прошло некоторое время, и один из румын что-то сказал на своем языке и как засмеется. Я к своему ездовому — что, мол, такое, в чем дело? А он мне переводит слова румына: куда ж дескать, их, русских, победить, когда они так пьют и не пьянеют! О выпивке было сказано ради юмора, побеждала не она, а наш глубокий патриотизм. Ведь действительно у нас был высокий дух, была вера в свою победу, мы знали, что защищали великую Родину. Что же касается этого эпизода, то после застолья пошли песни, танцы (у нас была гармошка)... Случалось на фронте и такое. Ведь в Румынии большие бои были, пока мы не взяли Яссы, а дальше уже были небольшие сражения. А вообще-то мне пришлось освобождать всю Украину. Принимал участие во взятии Киева, в боях по уничтожению Корсунь-Шевченковской фашистской группировки, наша часть прошла с боями север Молдавии, а потом освобождала Румынию, Венгрию и Чехословакию.

— А как относились к нашим солдатам простые люди? — обращаемся к рассказчику с вопросом, который, думается, интересен для многих.
— Везде люди относились к нам хорошо. Если говорят обратное, то это просто вранье.

— Что из фронтовой жизни Вам запомнилось?
— Многое, конечно, запомнилось. Припоминаю, стояли мы в Брянских лесах три месяца, держали оборону. А мороз — около 25 градусов. Строгий приказ — огонь не разжигать. Нельзя не то, что костер жечь, а даже свечку запалить. А днем можно было палить костры. И мы, как Бога, ожидали дня, чтобы согреться, а ночью сидели в вырытых ямах, ноги деревенели от холода. Днем же садились вокруг костра и иногда прямо засыпали перед ним, так как ночью считай не спали.
Был я тогда вторым номером орудия в минометной части (шел 41-й год).
Наши войска понесли немалые потери. Направили нашу часть в Мичуринск на переформирование и мы вошли в состав 161-й стрелковой дивизии. Со мной рядом были и земляки-сватовчане — Николай Почтарев (впоследствии Герой Советского Союза), Леонид Сазонов и др. В 42-м году под Воронежом меня ранило в руку. Бои были страшные. В один из дней у нас из 60 человек минометной роты в живых осталось 30. Немец огнем загнал нас в болото. А оно огромное — километров 15. Мы отступали. Те, что решили обойти болото и пошли влево-вправо, все погибли, никого не осталось в живых. А я и еще группа бойцов пошли прямо по болоту. Сбрасывали с себя шинели, другую одежду, проваливались. Вышли на сухую землю, посмотрели друг на друга — почти все в одном белье, все остальное пришлось с себя посбрасывать.
В то время наши войска еще ощущали нехватку и вооружения, и личного состава. Так было до конца 42-го года. А где-то в сентябре-октябре этого года почувствовалось — наступает перелом. Начала поступать новая техника, приходили новые подразделения, улучшилось тыловое обеспечение. А главное — вырос моральный дух.

— Из больших сражений Вам пришлось участвовать в сражении на Курско-Орловской дуге...
— Часть наша находилась не в самом эпицетре сражения, а на южном фланге. Мы прикрывали Воронеж, когда враг рвался к Сталинграду, бои были страшные.

— А как было воспринята весть о победе наших войск под Москвой?
— Это было окончание 1941-го года. Когда услышали о том, что немцев отброшено от столицы, у нас неизмеримо поднялся моральный дух. Все поняли, что врага можно бить и что мы его разобьем. Было очень большое воодушевление. Впереди, конечно, нас ожидало еще очень много сражений. Когда шла Сталинградская битва, мне пришлось находиться в госпитале после ранения. Все, кто был в палате, решили: давайте проситься на фронт. Правда, было два или три человека, которые имели очень серьезные ранения, их на фронт не могли отправить. Во время обхода говорим врачу: хотим, чтобы нас выписали и направили на фронт. И хотя полного выздоровления еще не было, все же убедили врача, он нас выписал. Вот такой тогда был патриотизм, люди хотели идти защищать Родину, хотя знали, что могут быть убитыми в любую секунду. Где-то в это же время наши войска разгромили немецкую армию Паулюса под Сталинградом, и дух советских воинов да и всех наших граждан возрос еще больше. Мы знали: рано или поздно, но победа будет за нами.
После госпиталя я вернулся в запасной полк, где был примерно неделю. С того времени с Николаем Почтаревым мы на фронте уже не виделись, так как попали в разные части. Я был в отдельном 492-м минометном полку резерва Главного командования. В запасном полку меня назначили руководителем группы по обучению минометчиков. А вскоре я стал командиром отделения. Потом мы освобождали Украину, все время держали направление на Киев, который вскоре освобождали.

— Сергей Михайлович, Вы часто высказываете принципиальную точку зрения на действия УПА. Вашу позицию разделяют очень и очень многие сватовчане. Насколько в годы войны было известно про УПА, про ее действия?
— Про нее практически не было слышно. Но мы, солдаты действующей армии, видели результаты ее деяний, что хочу показать на примерах. Заходим в село, освободив его от немцев. На яблоне висит повешенный старик. Спрашиваем: “Кто повесил?” Жители отвечают: “Бандеровцы”. “За что?” Ответ: “Узнали, что сын служит в Красной Армии”.
Потом зашли в хутор. Бегает женщина, плачет, машет руками. Мы к ней: “В чем дело?” Женщина со слезами на глазах рассказывает, что бандеровцы выхватили из рук маленького ребенка и при ней бросили в колодец — за то, что разрешила находиться в доме красноармейцу, который сбежал с немецкого плена.
Я прошел вместе с товарищами всю Украину и нигде не видел и не слышал от жителей, чтобы они сказали, что бандеровцы сражались с немцами и освободили хоть какой-то населенный пункт. Никакого не было у них фронта, они, как шакалы, сидели в лесах, ночью выходили из них и охотились за советскими солдатами, уничтожали и гражданское население. Был и такой случай. Пошел солдат набрать воды в колодце и пропал. Начали искать, нашли в лесу повешенным. Вот такими были действия бандеровцев.

— Скажите, а каким было отношение советских солдат к мирным гражданам?
— Отношение было и граждан к нам хорошее, и наши солдаты к населению относилось хорошо. Тем более, что нас строго предупреждали — не дай Бог, кто-то допустит какие-то вольности или нарушения по отношению к мирному населению. Категорически запрещалось мародерство, мы помогали жителям. В семье, как говорится, не без урода, случались иногда проступки, но те, кто их допускал, сразу карались. Так что взаимоотношения наших солдат и мирного населения были добрыми.
Помню, зашли в село в Чехословакии. Хозяйка сама сразу вынесла нам поесть, огромную миску яиц. И такой прием мы наблюдали во многих местах.
Конечно, многим сейчас хочется показать советских солдат, спасших Европу от фашизма, мародерами и насильниками. Это делается с целью принизить их подвиг, вознести на пьедестал славы изменников. Откровенной ложью является утверждение, якобы в Германии было изнасиловано 2 миллиона женщин. Я прошел дорогами войны, все время находился плечом к плечу с рядовыми солдатами и видел все своими глазами. Наши воины относились к людям с уважением.
А в одном из румынских сел нам командиры сказали: «Будем здесь ночевать». Мы распределились по хатам. Село было бедное. Сели обедать, позвали и хозяйку. Она села с нами есть, но видим, что лицо перепуганное. Вскоре из-под кровати вылазит девочка лет 13-15, вся трусится, побледневшая. Переводчик, по фамилии Цуркан, спрашивает женщину: «В чем дело?» А она и говорит, мол, Антонеску, тогдашний правитель Румынии, который был на стороне Германии, обратился к народу и сказал: идут большевики, уничтожают все на своем пути. Люди они, дескать, страшные, у них у каждого во лбу один глаз. Мы настолько были ошарашены, что начали переспрашивать, действительно ли им такое говорили. Женщина подтвердила — да, им внушали именно такое, и поэтому многие жители поубегали, а нам убегать некуда, у нас ни подводы, ни машины, ни денег. Решили смерть принять на месте.
Мы ее успокоили, оставили запас еды, сказали добрые слова. Я показал свой партийный билет и говорю: видите, мы — коммунисты, но глаза у нас на месте и ничего плохого людям не делаем. И когда наше подразделение уходило из села, женщина вышла на дорогу и вручила нам десяток яиц. А где она их взяла, для меня и сейчас остается загадкой.
В Компартию же я вступил накануне битвы за Киев. Написал заявление, в котором указал — если погибну, считайте меня коммунистом. Тогда тоже существовал кандидатский стаж, но он был небольшим, по-моему, меньше трех месяцев.
Войну я закончил в 12 километрах от Праги, 12 или 13 мая. А потом через некоторое время вызвал меня командир и сказал, что посылают меня в Москву для участия в Параде Победы. Об этом я читателям уже рассказывал.

— Когда Вы услышали, что присвоено звание героя Украины Шухевичу, какие у Вас были ощущения?
— Честно скажу, я тех, кто присваивает звания таким негодяям, перервал бы напополам. Ведь откровенной ложью является утверждение, что УПА внесло ощутимый вклад в разгром немцев. Оно воевало против нашей армии, против своего народа.

— Не приходилось ли Вашему подразделению освобождать концлагеря?
— Именно освобождать не приходилось. Но рассказы солдат я слышал. В концлагерях были склады с детской обувью, женскими волосами. Все это осталось от жертв, сожженных в печах. У тех, кто видел эти ужасы, волосы поднимались дыбом.

— Кроме Вас из членов семьи кто-то еще воевал?
— Старший брат Иван. Но он был участником войны с Японией.

— Как сложилась Ваша судьба после войны?
— С армии я вернулся «по ранению» в декабре 45-го. Поступил работать в отдел кадров локомотивного депо. И хочу сказать: сколько живу, у меня не было ни одного дня, чтобы не занимался общественной работой. Проработал я до 52-го года, а потом так заболел, что не знал, «выкарабкаюсь» или нет. В каких только больницах не лежал. Но все-таки выздоровел. Вернулся в депо, был бригадиром строительной бригады, потом — мастером. А в 1965 году избрали меня секретарем партийной организации, в депо это была освобожденная должность, так как насчитывалось в коллективе 250 коммунистов. Откровенно говоря, до меня приходило больше людей, чем до начальника депо, — со всякими вопросами и проблемами. Наша парторганизация считалась одной из лучших, часто именно в депо проводились партийные семинары. Нынешнего председателя горсовета Н.Е. Шерстюка и секретаря горсовета С.П. Ющенко принимать в партию выпало именно мне. Потом меня направили работать директором быткомбината. А после этого был председателем городского совета, руководителем МККО. В МККО работало тогда 100 человек. Мы строили дома для колхозников, сараи, гаражи и т.п.
Говоря о своей общественной работе, замечу, что лет 10 был я председателем товарищеского суда, 5 лет — членом бюро райкома партии, 20 лет — депутатом городского совета, где-то по два года депутатом райсовета и членом райисполкома.
Практически не было такого дня, чтоб я был абсолютно свободным. После МККО работал еще председателем комиссии по контролю за обслуживанием инвалидов и участников войны (в магазине «Ветеран»). Всю жизнь старался работать добросовестно, наверное, потому ко мне и тянулись люди.

— Сергей Михайлович, у вас остались еще фронтовые друзья?
— К сожалению, время неумолимо, моих боевых товарищей уже нет. Я долго переписывался с однополчанином Кичайкиным из Саратовской области, а потом ответы перестали приходить, наверное, и его уже нет в живых. Мы с ним вместе воевали, когда-то он приезжал в Сватово. С Н.И. Почтаревым, как я говорил, воевали вместе до 1942 года. А росли мы вместе — коров пасли, в футбол играли. У его родителей в семье было 5 детей, у моих — 7. Дружили мы с Николаем Ивановичем и после войны…

Сергей Михайлович о своей жизни, о фронтовых и трудовых буднях мог бы рассказывать очень долго, ведь биография у ветерана — большая, насыщенная. Всю жизнь служил он своему народу, всю жизнь защищал правду. Его боевитость, его готовность отстаивать убеждения можно смело ставить в пример. На таких людях, как говорится, земля держится. Завтра Сергею Михайловичу — 85. Немало. Но не стареет душой ветеран. Он еще в строю. Он — на передовых рубежах нашей непростой, противоречивой жизни. Именно ради жизни своего и грядущих поколений отстаивал он правду с оружием в руках.

Сергей КРИВОНОС, Виктор ВЕРЕЩАГИН.

Warning: include(/sata1/home/users/newsedu/www/www.svatovo.lg.ua/_lm8ea8f138e7abf12fd3b69de62a906877/linkmoney.php) [function.include]: failed to open stream: No such file or directory in /sata1/home/users/newsedu/www/www.svatovo.lg.ua/footer.php on line 22

Warning: include() [function.include]: Failed opening '/sata1/home/users/newsedu/www/www.svatovo.lg.ua/_lm8ea8f138e7abf12fd3b69de62a906877/linkmoney.php' for inclusion (include_path='./:/usr/local/share/pear/') in /sata1/home/users/newsedu/www/www.svatovo.lg.ua/footer.php on line 22