Сайт города
СВАТОВО




"Сватівські Відомості" в интернете



КАК ЛЕВЕНЕЦ ИЗ МЕЛОВАТКИ АХМЕТОМ СТАЛ

История о пропавшем безвести на «афганской» войне солдата из Меловатки Александра Левенца долго волновала и односельчан, и общественность района. Так и не дождалась мать сына... Бедная женщина, совсем ослепнув, со временем умерла.
Умер и брат Александра, который долгое время болел неизлечимой болезнью. Родных Александра как могли, так и поддерживали сватовчане: и морально, и материально.
Долгое время о поиске меловатчанина писала районная газета. Виктор Верещагин (ныне редактор газеты городского совета «Голос громады») сочувствующе переживательно писал о солдате, его семье, связывался со столичной организацией, которая занималась розыском пропавших без вести, порицал тех, кто допускал мысли о предательстве солдата...
Семье Левенца помогали и поддерживали, в то время, как слухи о переходе нашего солдата на сторону «духов» (так тогда называли воюющих моджахедов) стали доходить до Сватовщины все чаще. Один из уважаемых педагогов Меловатки не побоялся озвучить информацию о возможном перебеге Левенца на сторону врага и нажил себе большие неприятности. Ведь в то время такое нельзя было допускать...
Прошло 25 лет, и как теперь не удивиться прозорливости школьного учителя, который чувствовал, что слухи о предательстве вовсе не слухи...
В прошлое воскресенье в программе «Подробности» на ТК «Интер» сватовчане могли уви-деть своего земляка из Меловатки теперь уже Ахмета. Он 25 лет живет в Афганистане, далеко от родного сватовского села. В тексте на страницах «СВ» - то, что не вошло в 6 минут сюжета на телеканале Интер. Репортаж А. Цаплиенко.


Александр-Ахмет Левенец, уроженец Меловатки «Когда Советы ушли отсюда, я бросил свой автомат на землю и никогда не брал его в руки», - так говорит бывший моджахед по имени Ахмет. От прочих моджахедов его отличает, ну, разве что светло-рыжая борода и имя, которым называла его мама. Александр.
Саша Левенец родился в 1963-м в селе Меловатка на Луганщине. Невысокого роста, коренастый, он с детства отличался упрямством и несговорчивостью. Несмотря на то, что мать его была инвалидом, - ее глаза почти ничего не видели, - парня призвали в армию и отправили в Афганистан. В 1984 году Александр вместе с земляком Валерой Кусковым самовольно покинул свою часть и пришел в отряд полевого командира Амирхалама. Он участвовал в боевых действиях против Советской Армии на стороне мод-жахедов, а после войны осел где-то в Кундузе. За 25 лет ни разу не был на родине. Вот вкратце история человека, которого нам предстояло найти в Афганистане.

Встреча с мамой
Пока мы летели В Афганистан, я, чтобы отвлечься от разных мыслей, пытался вспомнить все, что знал об Александре Левенце. Еще недавно была жива его мать. Теперь у него почти не осталось родных. В 1996-м мы виделись с его мамой в селе Меловатка. «Виделись», правда, не то слово. Женщина была слепая. Она, широко раскрыв свои невидящие глаза, поворачивала голову на мой голос и почти все время плакала, рассказывая о Саше. Из недр своего старинного буфета она привычным движением достала две цветные фотографии. На ней был бородатый человек в пакуле, традиционной афганской шапке, и куртке, наброшенной на светлого цвета просторный костюм, шарвар-камиз. Рядом с человеком, прислоненный к стене, стоял автомат Калашникова. На другой - тот же человек возился со старым ГАЗ-53. Грузовик был без фар. Стоял на фоне глинобитной хибары с окнами без стекол. Передние колеса машины до половины утопали в коричневой грязи. Бородач на картинке, засунув руки под открытый капот, улыбался фотографу. «Он мне пишет, что работает там водителем», - сказала женщина. «А вы поедете в Афганистан?» - с надеждой спросила она меня. «Конечно, поеду», - отвечаю. «Увидите его?» - произнесла она шепотом. «Попробую», - таков был мой ответ.

***
Попытку разыскать ее сына я смог предпринять спустя много лет. Примерное место жительства Ахмета, - так сейчас зовут Левенца, - смогли вычислить бывшие моджахеды. Сейчас, правда, это вполне уважаемые бизнесмены...

Превращение Александра
История превращения Александра Левенца в Ахмета по-настоящему началась в декабре 83-го. Тогда Левенец был водителем бензовоза и мог чуть ли не с закрытыми глазами проехать на своем КрАЗе по маршруту Шорхонбандар - Кундуз. Именно туда, на военный аэродром, Левенец возил топливо. Однажды его КрАЗ пробил колесо. Александр поставил запаску. Командир приказал ему найти новую покрышку. «Да где ж я ее найду?» - переспросил Левенец. «А меня не волнует», - ответил командир. Конечно же, вместо «не волнует» он использовал более жесткий оборот. Упрямый Левенец отказался искать колесо. Командир попытался отлупить Левенца, но получил сдачи. В итоге боец отправился на гауптвахту, «губу». С тех пор конфликты с сослуживцами и даже с офицерами стали привычным для Александра делом. Парень был на пределе.
Однажды после очередной драки он сбежал из расположения части и спрятался на продуктовом складе. Днем спал, ночью выползал из укрытия что-нибудь поесть. Но с водой ему не повезло. Пил воду, которой мыли машины, и в итоге заболел тифом. На 14-й день его нашли в бессознательном состоянии. Откачали в госпитале и через две недели отправили снова в полк. Об этом полке следует сказать особо. Это было так называемое мусульманское подразделение, укомплектованное выходцами из среднеазиатских республик бывшего СССР. Предполагалось, что эти люди, привыкшие к местному климату и знакомые с обычаями, будут лучше воевать в условиях Афганистана. Но в действительности все было наоборот. Именно в таких подразделениях были особенно сильны неуставные взаимоотношения, и командиры эффективно управлять своими людьми не могли. А иногда и просто не хотели. Левенцу очень крепко не по-везло. В своем полку у него не было друзей, кроме земляка Валерия Кускова. Они были единственными украинцами в своем подразделении и, как говорится, часто попадали «под раздачу» именно на национальной почве.
Валера, видимо, был большим конформистом, чем Левенец. Левенца пытались «сломать», но безуспешно. Он шел на конфликт, отказываясь выполнять глупые и, по его мнению, унизительные приказы. Неоднократно дрался. Однажды в драке отнял у офицера пистолет и в очередной раз загремел на «губу». «Наверное, Бог мне тогда помогал», - говорил после Левенец. Его командир пришел на гауптвахту, освободил солдата и отправил его в автопарк ремонтировать машину. Дело было ночью. В парке, кроме часового, солдата младшего призыва, не было никого. Саша попросил его позвать Валеру Кускова. Когда друг пришел в парк, Левенец объявил ему, что уходит на ту сторону. «Пойдем со мной», - предложил он Кускову. Тот отказался. Понимал, что идет на предательство. Но Левенец был настроен решительно. «Если хочешь, оставайся, пойду один». И пошел через минные заграждения вокруг расположения полка. «Для меня это не было проблемой, - рассказывал позже Ахмет. - Наш полк был саперным. Мы сами ставили минные заграждения. Я знал, что уйду рано или поздно, поэтому хорошо запоминал, куда ставил мины».

Отныне будешь Ахметом
Валерий догнал Александра уже за минным полем. Еще до рассвета парни были в ближайшем кишлаке. Их встретили люди полевого командира Амирхалама и привели в кишлак Ургоблаки. Моджахеды никакого насилия не проявляли, да в этом, собственно, и не было нужды. Солдаты вполне добровольно шли вслед за вооруженными бородачами. Их привели в глинобитную хижину, накормили, напоили и поставили охрану, больше, конечно, для виду. Боевики понимали - эти парни никуда не сбегут. Вскоре появился полевой командир. Его небольшой отряд контролировал несколько селений под Кундузом.
В отряде несколько человек немного знали русский. Они перевели командиру пожелание пленных «шурави» - присоединиться к моджахедам. Командир недолго думал. «Примете ислам, тогда будете с | нами», - сказал он. Что же | будет в том случае, если і они откажутся, командир не сказал. Но парни даже и не задумывались, насколько печальной может быть альтернатива. Они хотели стать мусульманами. Переход в религию Пророка был кратким. Трижды Саша и Валера прочитали калиму, изречение «Нет Бога, кроме Аллаха, и Мухаммед есть Пророк его». Командир сказал: «Ну вот, теперь вы мусульмане». И выдал парням по автомату. Беглецы сменили свою форму на шарвар-камизы. С этого момента они перестали бриться. «А как зовут тебя?» - спросил командир Александра. «Саша», - ответил Левенец. «Неправильное имя, - вздохнул боевик. - Отныне будешь Ахметом».

Привет, земляк...
К Ахмету мы отправились уже утром. Ночь провели в доме у Нарсуллы - человека, который и должен был нас проводить к украинскому моджахеду...
...Возле забора стоял невысокий человек с рыжеватой бородой. Насрулла вышел из машины и спросил его, где можно найти Ахмета. «Здесь много Ахметов, - ответил человек.
- Какой именно вам нужен?». «Тот, который из Украины», - уточнил Насрулла. «Я из Украины», - ничуть не изменившись в лице, сказал бородач. Это и был тот самый человек, которого мы искали. Александр Левенец.
«Ну, заходи, земляк», - Ахмет-Александр указал на железные ворота зеленого цвета. Я зашел во двор первым. За мной оператор и охранники. Двор квадратный, не очень большой. В углу глинобитный сарай с нехитрым сельским инструментом. Рядом обычная водяная колонка с помпой. Посреди двора старая, двадцатилетняя тойота-корола. «Мой заработок, - кивнул на нее Александр. - Купил ее за три тысячи долларов. Теперь я таксист». По двору туда-сюда снуют три девчонки. «Дочки?» - спрашиваю. «Дочки», - кивает Левенец. «Здесь три, - считает он и, кивая на дом, подбирает русские слова. - А там есть и четвертая. Она маленькая еще. Четыре месяца». Мы заходим в дом. Он, конечно, выглядит намного лучше той глинобитной развалюхи, на фоне которой Саша-Ахмет фотографировался много лет назад, ремонтируя «газик». По крайней мере, дом каменный, достаточно просторный. С закрытой верандой, со стороны которой мы заходим в гостевую комнату. Такая есть в каждом афганском доме. Здесь собираются мужчины. Садятся на полу, ведут неспешные разговоры. Мы гости, поэтому нам отводят лучшие места. Старшая дочка Саши, двенадцатилетняя Хатиджа, приносит чай и сладости. Сначала угощение она ставит перед нами, потом предлагает остальным. Мы говорим о том, что случилось с Сашей, когда он оказался на той стороне, или,вернее, на этой.
«Вот когда я перешел на ту сторону, меня к его брату приведи», - Саша кивает на улыбчивого человека, чем-то похожего на актера Мкртчана. С огромным носом и грустными внимательными глазами. Человека зовут Джанмохаммад. Он бывалый боевик, родной брат полевого командира, у которого в отряде воевал Левенец. Он продолжает: «Меня очень хорошо приняли, даже полюбили меня. Плена никакого не было. Уложили спать. Наутро мне автомат дали, афганскую одежду новую дали. И мы ушли на войну».

Воевать против своих Саша стал на второй день...
Воевать против своих Саша стал на следующий день. Никаких угрызений совести не испытывал. «Я сразу почувствовал, что я как будто здесь родился, - говорит Саша. - И у меня отвращение появилось к Советской Армии. В армии офицеры тоже присягу читали, но в присяге не написано, что они должны издеваться над солдатами. А когда я увидел этих людей, -Левенец кивает на Джанмохаммада, - то сразу ислам принял, на следующий день принял». Повторим, процедура обращения в ислам была простой. Саша трижды произнес на арабском языке, языке Корана, калиму. Простейшую формулу признания Мохаммеда представителем Всевышнего. После этого парню объяснили, что отныне он мусульманин. Пять раз в день Саша стал читать намаз, даже во время боевых действий. За месяц выучил фарси. А русский постепенно стал забывать.
«Мне сложно рассказать это, но я еще раньше во сне видел, что буду мусульманином. Я быстро понял, что ислам - это единственный правильный путь на земле», - говорит Александр.
Валера Кусков тоже последовал примеру друга. Оба они стали особо приближенными к командиру людьми. Брат Амирхалама, Джанмохаммад, говорит: «Ахмет, Саша, был настоящим бойцом. Он воевал против шурави даже лучше, чем мы. Выносливый. Мог по горам сутками идти без отдыха. Ничего не боялся. Валера тоже был настоящим воином. Жаль, что погиб». Как рассказывает Джанмохаммад, Валерий Кусков был убит в ноябре 84-го здесь, в районе кишлака Ургоблаки, во время атаки советских вертолетов на группу душманов. В ней и находился украинец. Александра Левенца тогда здесь не было. Он вместе с десятком других моджахедов попал в окружение в горах, ближе к Салангу. Он предложил командиру пополнить запасы оружия и боеприпасов и напасть на один из складов сороковой армии. Амирхалам поручил ему разработать и выполнить эту операцию. Она прошла для боевиков не очень удачно. Около месяца десантники гоняли моджахедов по горам и, в конце концов, окружили.

Жалко, что ни одного не сбили...
«Советские войска окружили нас в горах, много бомбили, вертолеты ракетами обстреливали. У меня был "зекуяк", ну, как это по-русски сказать? - Левенец переходит на фарси и просит подсказку у друга Джанмохаммада. Тот озабоченно покачивает головой и цокает языком. Саша пы-тается вспомнить русское название некоего вооружения. - Ну, этот, самолеты им бьют, вертолеты».
«Стингер?» - подсказываю.
«Не-е-е, - отрицательно машет руками Левенец. - Этот, который на земле стоит».
«Пулемет? ДШК?» - говорю. Я угадал. «Ага, ДШК!».
«До-щи-ка, До-щи-ка», - одобрительно повторяет Джанмохаммад. Он, видимо, очень уважает этот крупнокалиберный пулемет, который придумали неверные.
«Нас били вертолеты, - продолжает Левенец. - А мы по ним из пулемета стреляли. Жалко, что ни одного не сбили. Это был месяц Рамазан, святой для нас. Но нас взять не смогли. Мы кругом мины поставили. Солдат близко к себе не подпускали».
Примерно так Александр Левенец и провел последующие пять лет своей жизни. У него не было ни дома, ни семьи. Когда война стихала, жил у родственников своего командира. Амирхалам выяснил, что Сашу-Ахмета усиленно разыскивают советские спецслужбы. Через посредников Амирхаламу предложили поменять украинца или продать за миллион афгани. Полевой командир не согласился.
«Я для него как брат стал, - рассказывает Левенец. - Другие командиры советовали ему отправить меня в Пакистан. Но я был хорошим сапером, я был водителем. Я ему был нужен. Он понимал, что из Пакистана я к нему не вернусь. Меня могут отдать в другие отряды. К более сильным полевым командирам».

"Новая" жизнь
Война для него закончилась 15 февраля 89-го. Он решил, что его война закончилась и пришло время начинать новую жизнь. Завести семью, детей. Найти мирную работу. «Хотел ли вернуться, когда узнал, что наши вышли?» - спрашиваю Левенца.
Он смотрит куда-то сквозь стену и отвечает, улыбаясь: «Нет». Потом повисла пауза. Левенец продолжает смотреть в пространство. Он думает о чем-то своем и снова повторяет: «Нет».
«Когда советские войска ушли, я только тогда женился. Потому что не был уверен, останусь ли живой или меня захватят в плен», - рассказывает Александр.
В жены он взял совсем молодую девушку. Сейчас, правда, ей около сорока. Она работает учительницей в школе для девочек. Но нам свою спутницу Левенец не показывает. Чужим нельзя, говорит он, улыбаясь. Это грех.
«А фотографии жены есть? Может, свадебные есть», - пытаюсь я найти выход из ситуации. «Есть фото со свадьбы», - кивает Саша. «Так покажи», - прошу. «Невозможно, - Левенец снова застенчиво улыбается. - Это не по-мусульмански. Это можно только в семье».
Сашины дочки, в отличие от жены, совершенно нас не стесняются. Они бегают по двору, позируют нам, постоянно задавая вопросы на фарси, указывая то на камеру, то на микрофон. На родном Сашином языке ни одна из дочерей не говорит. Хотя внешне они совсем не похожи на афганских девчонок. Старшая, Хатиджа, так вылитая украинка. Светлые глаза, русые волосы. Когда улыбается, то на щеках появляются озорные трогательные ямочки. Когда подрастет, наверняка станет красавицей. Правда, знать об этом будут немногие. Через несколько лет она не сможет выйти на улицу, не надев чадру, полностью закрывающую женщину. Доступными чужим взглядам останутся только ступни ног и кисти рук. Именно по этим частям тела местным «донжуанам» придется дофантазировать остальное. «Хатидже у меня самая умная, - гордится Левенец. - Она у меня уже намаз читает». Демонстрируя свое умение, девочка садится вместе с отцом и читает суры Корана. Конечно, отцу есть чем гордиться. Священная книга написана на арабском языке, у которого с фарси ничего общего, разве что графика, буквы.
«Скажи, - говорю Саше. - А не хочешь вернуться в Украину. Хотя бы посмотреть, как там сейчас?». «Нет, не хочу, - отвечает Левенец. - В Меловатке никого не осталось. Раньше мы переписывались с мамой. Редко. Потом я узнал телефон брата. Позвонил ему. Взяла трубку его жена. От нее узнал, что брат умер и матери больше нет. Там у меня дом, она живет в моем доме. Он теперь ее. Значит, теперь мне ехать некуда. Вот куда я по-настоящему хочу поехать, так это в Арабистан, сделать хадж, а потом вернуться назад. Трудно это, дорого. Но я все равно это сделаю». И Саша добавляет: «Иншалла, будет это». Арабистаном афганцы называют Саудовскую Аравию, куда обычно старается совершить паломничество каждый правоверный мусульманин. «Иншалла» в переводе означает «Да поможет Всевышний». Эту словесную формулу мусульмане повторяют всегда, когда говорят о том хорошем, что должно случиться в будущем. Если же это уже произошло, то за все хорошее благодарят «Иль хамду л'Илла!» - «Всевышнему хвала!».
Приходит время намаза, и я спрашиваю Левенца, можно ли нам отснять, как он молится. «Конечно, можно, - говорит Александр. - Только давайте поедем к моему другу. С ним и помолимся».
Друга зовут Никмоммат. Он живет недалеко. Саша открыл капот своего такси, немного поковырялся в моторе, налил воды из колонки в расширительный бачок. Закончив манипуляции с машиной, завел двигатель и кивнул мне на пассажирское сиденье: «Поехали». Мы выехали со двора и направились в город. Когда снова проезжали армейский блок-пост, солдаты подозрительно на нас посмотрели, но останавливать не стали. «Когда приведу машину в порядок, буду на Кабул ездить, через Саланг. Сейчас нельзя, там много снега, а машина не совсем в порядке», - говорит Саша.
Я пытаюсь поддержать разговор: «А в армии когда был, через Саланг ездил?»
«Нет, не приходилось, мы сюда возили бензин, дальше не ездили».
«Слушай, - снова задаю ему вопрос, который меня волнует больше всего. -Но у тебя действительно не было чувства, что ты предатель, скажи?».
«Понимаешь, я очень злой был, -Саша особенно медленно произносит эти слова, не отрывая взгляд от дороги.
- Армия много злого мне сделала. Они украинцев не любили, не знаю, почему».
Я сообразил, что речь идет о сослуживцах-туркменах. Вот парадокс, подумал я, ненависть к выходцам из мусульманской, в общем-то, республики в конечном итоге привела Левенца в ислам.
Мы заехали в совершенно незнакомый мне квартал Кундуза и стали медленно продвигаться по узким улочкам между длинными коричневыми заборами из глины. Чем дольше мы ехали, тем уже становилось расстояние между заборами. Вскоре мы вынуждены были остановиться. Дальше дороги нет. Машина не может развернуться. Мы вышли, бросили тойоту и пошли пешком. Ахмет-Левенец уверенно шагал впереди меня, петляя по узким переулкам, в которых я, наверное, ни за что не смог бы сориентироваться. Мы подошли к деревянной выщербленной двери в заборе. Она выглядела так, словно вела в средневековье. «Заходим», - сказал Ахмет и открыл ее.
...Дело уже к вечеру. Я тороплюсь в Кабул. Но мои спутники степенно, с достоинством, берут руками жирный рис и отправляют его в рот. Они никуда не торопятся. «Мы едем в Кабул», - даю я распоряжение своей команде. Охранники удивленно смотрят на меня. На улице начинает темнеть.
«Не надо ехать ночью», - тихо произносит Саша.
«Но у нас хорошие автомобили», - говорю.
«Не надо ехать ночью», - снова повторяет Саша-Ахмет, ничуть не изменившись в голосе.
«У меня есть двое автоматчиков», - настаиваю я.
«Не надо ехать ночью», - слышу я все тот же тихий голос украинского афганца.
Произнося эти слова с философским спокойствием, Саша смотрит сквозь меня, и его взгляд, кажется, видит гораздо больше того, что вижу я. В этот момент мне показалось, что в этом человеке бесконечно мало осталось от украинского парня Саши, зато теперь в его внутреннем мире все освободившееся место занял другой человек, мусульманин Ахмет. Он встал и, прикладывая левую руку к груди с одновременным покачиванием головой, стал прощаться с нами правой. Я что-то говорил ему по-русски, но он уже не слышал меня, обмениваясь традиционными прощаниями с хозяином дома. Среди многосложных пожеланий бла-гополучия я мог разобрать только знакомое мне слово «Иншалла», которое несколько раз повторил Ахмет.

Андрей Цаплиенко, журналист, документалист, телеканал «Интер».

ОТ РЕДАКЦИИ: Первая публикация об Ахмете-Левенце вызвала резонанс среди сватовчан. В редакцию «СВ» поступило множество звонков. Особенно много звонков было от меловатчан. Люди сожалели, что так сложилась судьба их земляка, ведь Сашу там все знают. Одна из бывших соседок отметила сходство старшей дочери Саши, которую меловатчанка видела по телевизору, с его мамой - бабой Ниной.
Был один гневный звонок. Женщина, не представившись, возмущалась тем, что «Ведомости» напечатали этот материал. Она сказала буквально следующее: «Как можно так писать о чужих детях?». Сватовчанка обвинила журналистов «СВ» в нечеловечности по отношению к Левенцу и заявила, что история о Левенце, которую видела вся Украина по «Интеру», - вранье.
Увы, факты говорят сами за себя и материал, подготовленный журналистом, далеким от Сватовщины, - Андреем Цаплиенко, - еще одно свидетельство тому, что история о Левенце не вымысел, а горькощемящая правда.

C.B.


Обсудить статью в форуме



...С САНИТАРНОЙ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ - НЕПРАВИЛЬНО, А ДЛЯ ЛЮДЕЙ - УДОБНО.

«СВ» много писала о сватовских рынках. В последнее время в напряжении рыночников держит массированная атака райгосадминистрации. Вот уже третий месяц рынки проверяет комиссия, состоящая из представителей разных служб. Результаты этих проверок обгова-риваются совместно с руководством рынков. В комментарии заместителя райгосадминис-трации С. Родюшкина было сказано, что наметились положительные сдвиги в этой работе. А что думают по этому поводу сами рыночники - узнайте из интервью директора частного продуктового (крытого) рынка Р. Б. Курамшина.

- Ришат Белялович, считаете ли вы справедливыми претензии, которые выдвигаются к работе вашего рынка?

- Если претензии выдвигаются, значит, они есть. И, естественно мы будем стараться устранять все, что не соответствует стандартам. Но все сразу, конечно, просто не получится. Тем более, сейчас зима, поэтому многие работы не можем начать в силу погодных условий.

- Но ведь претензии разные службы выдвигали вам и раньше?
- Да, но все равно это буквально в последний год. В1993 году я пришел работать на рынок. Рынка, как такового, в Сватово не было. Надо сказать, что формировали рынок - не сватовчане. Сватовчан, скажем так, «продвинутых» в торговле, было немного, а в основном это были приезжие: харьковчане, северодончане, купянчане и другие.

- А кто же был из «продвинутых» сватовчан?
- Да сейчас уже всех не вспомнишь. Кто-то из них уже развился, ну, вот, к примеру, Привалов, Он начинал с торговли рыбой. Но, в основном, были приезжие. Но эти годы, как помните, были годами разгула рэкета. А многие приезжие, чтобы занять место с утра, оставались ночевать прямо на площади машинами. Но потом ко мне стало доходить, что к этим торгующим ночью наведывались «гости» и требовали деньги. Узнав об этом, я поделил территорию площади, написали номера, и люди стали брать аренду торгового места. И не было необходимости оставаться на ночь.

- А рэкетиры?
- Я лично не видел ни одного рэкетира в глаза, но знаю точно, что они были.

- А заявления в милицию, что никто не подавал?
- Наверное, никто не заявлял. Ну, а рынок тем временем начал развиваться. А потом произошло разделение рынков. Территория осталась за коммунальным городским рынком, а эта часть рынка (крытый) рынок - это приватизированный, то есть купленные помещения и земля под ними.

- Но этот рынок не только ваш?
-Нет.

- А кто еще совладелец рынка?
- Люди об этом прекрасно знают, поэтому, зачем называть фамилии? Я - директор рынка, а, значит, отвечаю за все, что здесь происходит.

- Хорошо: тогда вопрос относительно устранения указанных недостатков. Как быстро их можно ликвидировать? Или это очень трудно?
- Может, и не трудно, но все упирается в финансы. Ведь тогда, когда все строилось, таких претензий не предъявлялось. Просто спешили построить, чтобы создать элементарные условия для работы рынка. Ведь в то время люди, в основном, питались с рынка. Магазинов в городе практически не было. Старые, райсоюзовские, магазины были закрыты, а новые еще не открыты. Конечно, сегодня многое в работе рынка не соответствует нормам дня, поэтому считаю претензии обосно-ванными. Их надо выполнять, и мы будем выполнять. И, конечно, тут дело не только в финансах, надо будет ломать и психологию предпринимателей. Надо и себя настраивать на это.

- А в чем наши предприниматели, по-вашему, отстают?
- Ну, время другое, а мы все те же.

- Кстати, одна из претензий санстанции: торговля колбасой одновременно с фаршем, окорочками. По нормам должны быть другие веса и другой продавец.
- Я не спорю, что это так и должно быть. Но, иногда нормы, которые для нас написаны, и реальная жизнь, немножко не совпадают. Вот, к примеру, покажите мне хоть один магазин в Сватово, где стоят двойные весы. На одних весах весят и готовые продукты, и полуфабрикаты. Ведь сейчас все продукты фасуются в пакеты, прямого контакта с ними нет.

- Ну, а вопросы относительно канализации и проведения воды - они вы-полнимы для вас?
- Думаю, сделаем. И канализацию, и воду проведем.

- Как скоро?
- Мы уже занимается этими вопросами.

- А часто к вам приходят покупатели и жалуются на нарушение правил торговли?
- Бывает, что приходят. И зачастую, покупатели просто путают и приходят ко мне с городского (вещевого рынка). То купленные ботинки расклеились, то товар некачественный. Было несколько случаев и по нашему рынку. Жаловались, что кто-то из предпринимателей их обвесил. Мы решали эти вопросы через контрольные веса и предупреждали предпринимателя.

- А как вы пытаетесь, ну, скажем так, «воевать» с предпринимателями, когда те нарушают правила торговли?
- Мы с предпринимателями не «воюем». У меня нормальные отношения с пред-принимателями, потому что, выражаясь языком биологическим, у нас - симбиоз. Мы нужны им, они - нужны нам. Но вместе с тем, существуют определенные рамки, которые разграничивают деятельность предпринимателей и администрации рынка. В этих рамках и стараемся работать: то, что требуется от них - требуем, то, что требуется от нас - стараемся выполнять.

- Ну, все же хочу услышать конкретный ответ: если есть нарушение - какое за это наказание?
- Я предупреждаю предпринимателя: если повторится - лишу места на следующий месяц.

- А в договоре такой пункт присутствует?
- Да, но там есть пункт и о том, что с правилами торговли на рынках предприниматель ознакомлен, и под этим он подписывается.

- Ну, а если все-таки и после этого он нарушает правила?
- Лишим места. Хотя в практике подобное почти не встречается. После предупреждения предприниматель старается исправиться. Он же не враг себе. Ведь лишившись места, он лишается и заработка.

- Среди претензий комиссии была и такая: на товарах, и особенно мясе нет ценников. Теперь они появились. А вот как изжить пластиковые бутылки?
- Пластиковые бутылки, как только появились, так их народ и стал использовать. С санитарной точки зрения - это неправильно, а для людей удобно.

- Но вы продавцам по этому поводу предъявляете претензии?
- Дело в том, что договоров с молочниками у нас нет, и я не имею права им указывать...

- Но вопрос-то требует решения?
- Вот и решение. Сейчас 8.00, а ряды молочников пусты. А все продавцы возле «паровоза». И местные, и приезжие. И торгуют и в пластиковых бутылках, и творогом, и сметаной...

- Понятно, что в ближайшее время вы будете работать над устранением нарушений. Но все же, наверное, есть у вас и свои планы по улучшению работы рынка. Что планировали на этот год?
- Если с финансами получится, то на этот год мы планируем облицевать стены пластиком до окон. Осовременить помещение. С наступлением тепла все предприниматели, думаю, будут торговать с витрин холодильников. Колбаса на прилавках не будет навалена. Планируем провести капитальный ремонт холодильных камер. Они обе у нас уже немного поустарели, но, надеюсь, мастера-холодильщики помогут привести их в надлежащий вид.

- Многих наших читателей волнует вопрос продажи мяса на рынке. Все говорят, что производителю пробиться на прилавок просто невозможно, что на рынке сформировался круг продавцов, которые вряд ли пропустят чужака.
- Такое мнение сформировали те, которые продают мясо на рынке, покупая его у селян. Попросту говоря, они «навешивают лапши» селянам на уши, что много придется платить ветеринарам, за место, за транспорт. А все это не так. Приезжайте, торгуйте мясом, которое произвели сами. Если «новичка» кто-то обидит, пускай обращаются ко мне.

- А вы, как один из хозяев рынка, не боитесь конкуренции со стороны множества магазинов в нашем городе?
- Бояться конкуренции глупо, хотя там и торгуют практически всеми товарами, которые представлены на рынке. Если там есть мясные продукты, то это запасы госрезерва, а значит импортные, выращенные на «химии». А конкуренция... Бизнеса без нее не бывает.

Общалась Елена Рагра

Обсудить статью в форуме



ВО ВРЕМЕНА РЕКЛАМНЫХ ПАУЗ

Кризис не лечится, а усугубляется. Не только политиками, но и бездеятельностью на местах. Государственными деньгами пытаются спасти банки, никто не думает о стране. Все подобные деяния приведут к банкротству всех. Наблюдать за перераспределением миллионов увлекательно, но бессмысленно. Солидарными усилиями кризис корпораций превратится в кризис государств. Деньги пропадут. Лучшего правительства у нас не будет, у Америки - тоже. Грядут бюджетные дефициты, инфляции и дефолты. Будут много и правильно говорить о необходимости выбираться из кризиса всем вместе, но выходить будут поодиночке - страны, отрасли, кампании.

Заранее подготовиться к кризису трудно, но накопленный опыт прошлого, преодоления спадов, гиперинфляции и дефляции дает надежду.
В начале 90-х в Украине гиперинфляция превысила 10 000%, объем производства упал в 2,5 раза. Ограни-ченными, а не монетарными инструментами снизили инфляцию, сократили государственные расходы, ограничили бюджетные дотации и льготные кредиты, повысили учетную ставку и нормы резервирования, ввели в обращение гривну. Необходимы стабилизационные кредиты, снижение налогового давления, законы о восстановлении промышленности, базовых отраслей, запрет на вывоз валюты и золота. Кто этим будет заниматься?
Власти нет. Одна междоусобица. Народ недоволен и в неведении, что будет завтра? Будут ли выплачиваться пенсии, насколько подорожают товары первой необходимости, лекарства, что ожидает бюджетника?
Необходима жесткая вертикаль власти, иначе ее восстановят национал-социалисты, как это делал после 1934 года Гитлер. В Германии того времени тоже первопричиной острого кризиса было недоверие к власти Веймарской коалиции. Рузвельт во время великой депрессии создал Фонд общественных работ, где было занято 3,5 млн. человек, закрыл долги фермерам, правительство укрепило национальную валюту, уберегло банковскую систему.
В 1998 году Россия отказалась платить держателям государственных казначейских облигаций, заморозила выплаты по внешним долгам и займам, создала Стабилизационный фонд, Агентство по реструктуризации кредитных организаций. Девальвация рубля и рост цен на нефть помогли России выбраться из кризиса 1998 года.
Что делать Украине? Как сохранить баланс интересов, чтобы наполнение казны и кошельков не ухудшило бизнес-климат, как защитить интересы работающих? Какой механизм дотаций изберет власть? Рано или позже отменят мораторий на продажу земли - какие службы, люди поимеют на этом процессе? Какой моральный облик власти? Какой мэр хуже: хулиган или взяточник? Умышленно не говорю - «лучше». Кто безопаснее: охотник в лесу или стреляющий в городе депутат?
Согласен, не все мы - моральные уроды, но зато какие личики!?
Самое печальное в жизни то, что ничего нельзя, невозможно исправить. В жизни черновиков нет, все пишется набело.
Еще недавно по Европе бродил призрак коммунизма, ныне шатается по миру экономический хаос. Мирные люди выбирают украинского Шарля де Голля. Боевые стремятся на митинги, баррикады, ждут восстания. Третьи ждут пришествия. При этом ожидания всех и реалистичны, и мрачны. Весь негатив сдерживает лень, демократия, телевизор. Критикуй, кого и где хочешь, но очередной сериал пропустить преступно, а все революционные порывы, семейные дела, вопросы, дети во время рекламных пауз.
Революции... Месячные - октябрьская, февральская. Цветочные - тюльпанов, розовые. Цветные - оранжевые, тканевые - бархатные...
В феврале 1917-го только казалось, что мочи нету терпеть и надо идти бить царя. После мордобоя ситуация не стала лучше, но, как говорится, душу отвели. Сегодня бунт, революция - не самый лучший вариант, ибо ничего не даст - валюты не прибавится, пенсии не добавят, рабочих мест не появится (заключенные ведь тоже давно не работают), дороги в автобаны не превратятся, хлеб и лекарства не подешевеют, мочиться в подъездах не перестанут и т. д. Искать спасителя, отца-мать нации? Хитрое дело. Но демократия разрешает фантазии. Например - кризис, чрезвычайное положение, разгон парламента, повышение пенсионного возраста, трибунал и т. д., думаете - невозможно? Не уверен. Главное- страна без выборов лет 5-10. Вот вам и программа просвещенного деспотизма. Но как всегда проблема: с деспотами - все хорошо, а с просвещением - незадача. Замечательно, если деспот - гений, а если - дурак?
Что творится на местах, что делать, как выживать?
Сегодня работают бюджетные предприятия, государственные монополии, предприниматели, фермеры. Деньги получают чиновники, фискалы. О святых говорить и помнить надо всегда: это - пенсионеры, дети, медики и учителя. Как в нынешних условиях будут наполняться бюджеты, цена койко-места в больнице, содержание ребенка в детсадике, работа коммунальных предприятий, какие дороги ремонтироваться, жилой фонд, почем земля? Сколько будут стоить разрешительные процедуры? Какие приоритеты у местной власти в пору упадка? Есть ли нормальные управленцы, кризисные менеджеры? Какое влияние будет уделяться регуляторной политике в сфере предпринимательства, сельского хозяйства, земельных отношений, социальной защиты, безработицы?
А ведь это основные болевые точки!
Знаете, я имею опыт в разработке городского и районного бюджетов, к слову, выполнялись все - по доход-ной части всегда. А сегодня вместе с соучредителями не можем уже два месяца за основу принять бюджет частного предприятия с числом работающих - 300 человек.
А депутаты сватовских, городского и районного, советов главный документ года - бюджет на 2009 год - приняли меньше, чем за час. Вот это удальцы, вот где головы, вот у кого поучиться оперативности, квалификации, умению принимать и не выполнять.
Отдаю должное: дороги «куда надо» застилались, памятники «кому надо» ставились, детские площадки построены, улицы освещаются, подвиги освещаются в прессе, почетные звания присваиваются по заслугам и дружбе, коммунальный рынок скоро должны обанкротить и выкупить, словом, все делается для людей и во имя. За последний годик, надеюсь, еще что-то «благодаря» улучшится. Да и разве важно кому станет лучше, мягче, выше, больше. Главное, над этим будут работать.
Предлагаю:
- поменять засидевшихся чиновников новыми кадрами (можете местами, главное - действие);
- послабьте аппетиты. Жирно живете, а Посты в любом возрасте полезны;
- припаркуйте служебные машины, экономьте ГСМ;
- занятия для детей в секциях и кружках должны быть бесплатными;
- предлагаю бассейны, фонтаны строить за счет инвесторов;
- уменьшите коррупционные деяния и махинации; необходим свободный доступ к информации о финансах и о зарплатах чиновников и начальства;
- разработать «карту регуляторной среды»;
- развивать сотрудничество с близкими соседями;
- производствам уменьшить местные налоги и сборы при условии сохранения производственной деятельности;
- чиновникам - застраховаться от возможной потери работы;
- всем мэрам присваивать хоть какие-то звания Почетных (за что - найдется).
И все-таки что делать? Все, что и обычно: надеяться только на себя, думать быстрее, действовать смелее и дальше, работать, несмотря ни на что. И главное, - верить. Молитва и покаяние - безобидная и полезная вещь в смутное время. Нас, мужчин, - с прошедшим 23 февраля - Днем Советской армии и Военно-морского флота, и Вас, дорогие женщины, с 8 марта - Днем весны.

Евгений Рыбалко.

Обсудить статью в форуме

Преследовать ветеранов за критику - дело последнее...

От редакции: Уважаемые друзья! Журналистский коллектив газеты «Сватовские ведомости» исповедует принцип не критиковать работу своих коллег-журналистов из других изданий. Однако сдерживать поток читательского возмущения мы уже не можем. Тем более, закрывать рот ветеранам. Поэтому не стали удалять из письма И. Кубаткиной комментарии относительно работы прессы.

Из истории
Часто вспоминаю прожитые годы. А пережить пришлось, многое. И войну, и голод. А уж со сколькими людьми в жизни пришлось работать, общаться. В том числе и с теми, кто руководил районом. А главой в те времена в районе был первый секретарь райкома партии. На моей памяти их тоже было немало. И многие из них оставили след в истории Сватовщины добрыми делами. Вот, к примеру, при Киселеве в городе была установлена телевышка; построено много свиноферм. Н.Г. Беловол запомнился сватовчанам тем, что при нем улица Ленина была засажена каштанами. При М.Х. Зотовой был построен памятник ушедшим на войну выпус-кникам на горе. Когда район возглавляли Л.К. Бойко и А.С. Воскобойник, активно застраивался квартал Луначарского. При И.И. Забурдаеве строились фермы, были засыпаны все дороги по городу. Сватовчане и сейчас вспоминают этого руководителя добрыми словами. Внес свою лепту и Е.В. Рыбалко. При нем был решен вопрос со спуском воды на ул. Дзержинского, что позволило частичного снизить подтопление. Сдвинул он с места и вопрос по рынку. А еще открыл городскую газету «Голос громады».
А пришел к власти В.В. Просин, и пошла черная полоса. Правда, был один «позитив» - это работа местного радиовещания. Начальник района так надоел своими выступлениями, что люди просто отключали радио. После правления В.В. Просина в районе почти ничего не осталось: ни заводов, ни колхозов, ни ферм, ни детских садов, ни торговых помещений (магазины, базы). Хлебозавод продали по кирпичику, всего не счесть. Все продано, а деньги присвоено определенной группой людей.

«Черная полоса» лично для меня
А лично для меня «черная полоса» пришла и тогда, когда мэром стал Н. Е. Шерстюк. Самое главное, что голосовала я за него, а взамен получила обиду. А за что? За то, что осмелилась сказать то, о чем многие ветераны не решаются сказать вслух. Сначала сказала о том, как нас поздравляют с Праздником Победы. Тык-нут какие-то тряпочки, стаканчики. Я при этом искренне благодарна предпринимателям, которых обязывают нас поздравлять. Й спасибо, что они это делают. Но мэру стыдно, что он свою заботу столкнул на других. А ведь есть постановление правительства поздравлять ветеранов продуктовыми наборами. Не понравились мэру такие слова, вот и затаил он на меня обиду.
А тут еще случай представился не угодить высокому начальству. Хоронили мою однополчанку и не организовали даже митинга. Естественно, меня и еще одну мою боевую подругу это очень обидело. И какая разница, что женщина была тещей мэра, главное - она была солдатом войны.
От своего имени и имени подруги я написала об этом на страницах «СВ». Какая буря поднялась потом! Николай Емельянович позвонил мне и спросил: «Ты сама писала или рассказала редактору?». Я сказала, как есть - сама. Откуда мне было знать, что мэр не дружит с этой газетой. Но то, что ко мне, 85-летней, мэр обратился на «ты», повергло в шок. Но, потом жена Н. Шерстюка написала огромную статью в газету «Новины Свативщини», в которой, не стеснялась обливать меня грязью. Хотя до сих пор не могу понять, чем я так обидела эту семью. Ведь я не сказала ни одного плохого слова о своей однополчанке, а подняла больную для ветеранов тему. И после публикации мне звонили многие жители района и благодарили, что написала правду. Ведь о многих умерших даже не вспоминали, не говоря о траурных митингах. А жена мэра чего только обо мне не написала. Уж больно кощунственно звучали слова о том, что мы с однополчанкой не общались А ведь долгие годы мы с ней знали друг о друге буквально все, общались, ходили друг к другу на праздники. А ее дочь даже не постеснялась упрекнуть атом, что привезли меня на похороны на горсоветовской машине. Если я нанесла такой урон городской казне, то могу написать заявление в собес, чтобы перечислили туда деньги за 5 литров бензина.
В общем, грязи было много, и пусть Бог простит ее этой женщине. Я, думаю, что давать оценку моей жизни у нее нет малейшего права. Прежде стоит проанализировать свою. А уж то, что, таких как я. воевавших и хлебнувших горя, автор статьи собирается «давить танками» - это характеристика не мне, а тому, кто писал.
Смалодушничала и моя подруга, подписавшая статью в «СВ». Естественно, она отказалась от соавторства, узнав о гневе Шерстюка. Вот и цена дружбы фронтовой. Да и мирной. Ведь мы 20 лет рядом стояли в хоре ветеранов. Но слабость духа, увы, встречается и у фронтовиков...

Стрелок в спину...
Вот редактор городской газеты «Голоса громады» Виктор Верещагин просто изощрялся над этой ситуацией. Уж так старался очернить обидевших «патрона» с «патронессой». И мне пытался указывать, как, что и где мне писать. Уж больно вольготно ведет себя этот господин. Не только по отношению ко мне. То он осудил женщину, написавшую в газету, о болезни своего сына, то поучал пенсионеров психбольницы, то неугодившего его начальству врача из санстанции, вспомнил даже его родственников. «Уважаемый добродеятель» забыл, что у нас ведь - демократия и свобода слова. Так почему же пан редактор думает, что ему все позволено, а другим рот закрывает? И выставлять себя этаким храбрецом не надо! Видали мы вашу смелость: снайпер дохлых собак, стрелок в спину! Я приносила вам материал для публикации о людях, которые сдали продукты питания для больницы. Сначала вы взяли материал, сказав, что опубликуете, но потом сказал, что шеф не разрешил статью печатать. Ну что после этого скажешь!
Много было председателей городского совета при моей памяти. Я помню после войны Радомский, Матте, Родюшкин и другие ходили всегда пешком. Их уважали, их видели жители города, которые избирали. И начальники встречались с людьми, знали их проблемы. И мэры старались оставить после себя хорошую память.
Хороша сейчас у нас команда в городском совете: молодые, не особо избитые жизнью. Так вот и просьба к вам: оставьте и вы след в истории Сватовщины. Ну. хотя бы баню откройте, о которой «пекутся» ветераны вот уже много лет. Или хотя бы один садик верните, а то все продали, а очередь в садики 200 малышей. А то так красиво приписали себе заслуги по строительству дорог в Сватово. А, оказалось, в этом заслуга Б. Н. Корлякова и государственных программ, которые внедряет в жизнь райгосадминистрация.

Немного о наших газетах
Раньше была одна районная газета. Уважаемыми ректорами были в районе Решетняк, Тишаков, Кривошея и другие. Сейчас газеты четыре, три из которых - дотационные (с обязательной подпиской). И попробуй, - не подпишись (не приходи в школу или на работу). Лишь одна «СВ» зарабатывает себе сама. Сейчас руководству подписывать «свои» газеты все туже и туже: во-первых, население района и города уменьшилось, а во-вторых: что читать в их «карманных» газетах? Две страницы поздравление мэра, две - объявления, и две рекламы о лечебных средствах? А теперь есть и еще одно благо для журналистов этих газет - «газета в газете». И думать ничего не надо.
В одном номере реклама с ребенком, мол, выписывайте нашу газету, а в другом номере статья для всех возрастов «Как Валька в проститутки ходила, чтобы заработать на сапоги». А рядом - отчет о бюджете района. Дописались...
А уж «СВ» перепадает от доброжелательных коллег... А мое мнение такое: вы их просто боитесь, ведь журналисты «СВ»-молодые, растущие, работоспособные, и, главное, - независимые. А вот куда вы, Виктор Григорьевич, пойдете работать, когда власть поменяется? Удивляюсь, как можно так «поносить» бывшего мэра Рыбалко, ведь он создал вам, «уважаемый», рабочее место.
Хочу публично заявить: если вы, В. Верещагин, не прекратите гонение на меня, и не перестанете нарушать мои права, как гражданина Украины, подам за оскорбление на вас в суд.
Единственный материал, который был опубликован в газете «Голос громады» и который я, как участник боевых действий, поддерживаю двумя руками. Это - обращение руководителей городской и районной ветеранской организации. Без прошлого нет будущего. Кто не знает прошлого, у того нет будущего. А мы - ве-тераны - еще не все ушли, еще можем многое поведать. И не надо нас унижать, оскорблять и смотреть, как на отработанную массу, И хотя здоровье нас уже больно подводит, но чего-чего, а силы духа у многих хватит. И говорить правду мы никогда не боялись. Но вот преследовать нас за это - последнее дело.

Ирина Кубаткина, участник боевых действий Великой Отечественной войны.

Обсудить статью в форуме