Сайт города
СВАТОВО




Юрий Сергеевич Гончаров



Поэтический сборник


         ***
Черный город лениво дремал.
(Без луны поспокойнее будет.)
И зевал за кварталом квартал;
Шли к кроватям уставшие люди.

… Ты вошла в полутемный подъезд,
Дверь прикрыв за собою несмело.
И (как птица больная на шест)
На ступеньку холодную села.

Машинально расческу взяла;
Сжала медленно бледную руку —
И зубцы, будто перья с крыла,
Полетели на мятую юбку.

… Он стоял на втором этаже,
Мелочишкой бряцая в кармане.
На вселенском ночном кутеже
Самый нищий и немощный странник.

… Между ними — измен рубежи,
Рук чужих и случайных аресты.
Между ними — снегов этажи
И немытые вовсе подъезды…
06.07.2001.

 
          Пророк

Всем, кто был несчастлив по-земному,
Бог явил свой милосердный жест:
Слух — глухому, зрение — слепому,
А Поэту — будущего крест.

Стук коленей о сухую землю —
Счастья ощутить былую прыть;
Счастье видеть мир объемно, цельно
И с любовью веровать и жить.

… Не согнулись лишь его колени.
Лоб земли коснуться не успел —
Вдруг увидел он столетье плена
И хвосты разбойных ханских стрел.

И Пророк, не верящий в крамолу,
Всем явив страдальческий оскал,
Вскинул руки к Божьему престолу
И в тоске душевной прокричал:

«Смысла нет в твоем благодареньи!
Почему, даруя и любя, 
Ты в награду требуешь молений,
И чтоб люди славили тебя?!»

«Ты забыл, Пророк, что жизнь земная —
Только миг в неведеньи благом?
Будь же слеп. Грядущему внимая,
Не узри земли под сапогом!»
09.07.2001.

 
   Диалог о любви

—    Писем груда…
Откуда?
—    Прошлой жизни причуда.
—    Не простые…
Какие?
—    Голоса всё родные!
—    Очень звонко
Где тонко?
—    Побегу ли вдогонку?..
—    Слов простуда…
Откуда?
—    Прошлой жизни запруда.
—    Сам не знаешь
Откуда?
—    Достаю из-под спуда.
—    Но скажи
(Хоть и худо):
Это — просто причуда?
—    Что Вы, нет,
(Хоть и худо)
Верю я: это — Чудо!
05.07.2001.    


          *** 
Сейчас войдешь. И станешь на колени.
В глаза посмотришь бережно. Украдкой.
Меня охватит счастья лихорадка —
Я — глаз твоих безумный, вечный пленник!

И что бы ни сказали эти губы,
И что б ни сотворили эти руки, —
Для них — костер средневековый, грубый.
Не ты, а я пойду за них на муки.

Сейчас войдешь. Нет! Я, не дожидаясь,
Едва шагов твоих услышу пенье,
От векового рабства отрекаясь,
Я — раб твой вечный — рухну на колени!
05.07.2001.


          *** 
Погасить очень просто
Сердце.
Но куда без него 
деться?
Мы вдвоем постарались,
вместе.
А теперь — темноты
действо.
Хоть бы искра одна.
Мрак. Темень.
Не поможет ли нам
время?:
Наобум мы идем.
вслепую.
Затеряться в ночи
рискуя.
Крепче за руки надо взяться,
Чтобы в пропасть лжи не сорваться!
Бездны сердца — не было
глубже.
А теперь — теснота,
лужи…
Пусть сыграет луна
скерцо
На поминках грешного
сердца… 
08.07.2001.


          *** 
Бездорожью огни — не помеха,
Но они догорают, чадя…
И в дожди, и в присутствии снега
Молча камни в пространство глядят.

В том краю я давно уже не был:
Бездорожье, засилье канав.
Смотрят камни с тоскою на небо,
Свет зрачков на подошвы раздав.

Мир дорог в бездорожье не канет;
Пусть все меньше приходит друзей,
Все же тянутся грешные камни
К недостойной свободе своей;

Все законы её отрицая,
Отвергая почетный покой, —
Замерцает дорога земная
Гроздью звезд над моей головой!  
02.11.2002.


          *** 
Мои стихи — не об утратах,
Как кажется со стороны.
Они — не только о закатах
В плену вечерней тишины;

Они — совсем не о прощеньях
И не о святостях мольбы,
Они, скорее, о прозреньях
В пространстве собственной судьбы;

Они — о светлости рассветов
И о величестве ночей,
О невозможности запретов
В запретной милости твоей;

Они — в разбуженных вокзалах
Пустым перронам вопреки,
Они — в погрешностях немалых
На фоне праведной строки;

Мой стих — совсем не об утратах,
Что воцарились за спиной,
И не в магических заплатах
На ткани совести самой;

Он силой наделен земною,
В земные таинства проник!
… А сам струею дождевою
Стекает мне за воротник.
28.10.2002.


          *** 
Не нахожу поэзии в обыденном,
Не нахожу в обыденном. До срока,
Наверно, для меня она — невидима,
Как тень Офелии в ущербности потока.

Не нахожу поэзии в случайностях
И в мудрости вчерашних Соломонов,
Она приходит тихо и нечаянно
И этим покоряет вероломно.

Не нахожу ни устную, ни книжную
Всем вопреки лирическим законам.
Я знаю, для меня она — неслышима
И недоступна, как скрижали фараонов.
____
Не отыскать поэзии ни в праздности,
Ни в святости библейского житья.
Но, может быть,  в твоих несообразностях
Рождения стиха замечу я?..

Тот день начнется с зарева рассветного,
С метелей и отсутствия тепла,
С прихода твоего почти запретного,
И шепота: «Поэзия пришла!»
02.11.2002.


          *** 
Я не настроен на стихотворение:
На бред дождя, на ритмы тополей,
На рифм живых разрозненные звенья,
На жизнь, с распятой прозою своей.

И пусть не станет сказкой эта проза
В конфетном одеянии цветном.
Но это просто разве, разве просто
Быть жизнью? Нерифмованной притом.

И не сердясь на все противоречья,
И предаваясь вечному греху,
Она живет. И подставляет плечи
Капризному и нежному стиху.

Она без сожаленья и нажима
Даст Слово. Безвозмездно. Просто так. —
И загорится в нем непостижимо
Стихотворенья будущего знак.

Цель прозы — жизнь. И — без малейших ямбов.
Она грешна и потому — права. 
… Но где та грань, что отделять должна бы
Восторг стиха от прозы волшебства?..
28.10.2002.


          *** 
Одна строка — о ноябре,
А двадцать две — о пыльном мае.
На все в моем календаре
Ни рифм, ни мыслей не хватает.

Два слова нужно про дожди,
Тринадцать — о листве унылой,
О том, что будет впереди,
О том, что, слава Богу, было.

Пять предложений — о тебе.
И в каждом — будет знак вопроса;
В судьбе моей, в твоей судьбе
Все было просто. И непросто.

Семь звуков — семь звенящих нот
И семь открытых миру истин.
Пусть старый грех, как старый год,
В морозном январе зависнет.

А девять слов — немалый срок,
Девятый день — как поминальный.
Кто в этом мире выжить смог,
Тот — Бог. А, может, ненормальный.

Но сорок строк в тоске замрут;
Пусть и не сорок: два по двадцать.
Ведь вознестись — немалый труд,
И тут бы надо постараться.

Как воздаянье за труды,
Талант дарован, между прочим
Да и зачем чернил пруды
В предощущеньи многоточий?..
02.11.2002.


          *** 
Я с ним знаком не первый год,
Пусть я — в тепле. Он — в поле стынет.
Но до сих пор он не поймет
Законы осени простые.

Конверты листьев отсылать
Ему больней, чем человеку.
Упрямец-клен, хочу пожать
Твою израненную ветку.

Закон природы — не суров.
В другом не выкажи безсилья:
Чтоб грубость рук и пошлость слов
Тебя совсем не остудили.

Дождей осенних благодать
Промочит до последней ветки,
Я тоже плачу иногда,
Но, к сожаленью, очень редко.

Мы с ним давно уже на «ты» —
Какие могут быть секреты!
Мы — как сожженные кресты
На фоне солнечного света.

И что с того, что я в тепле,
А он привычно в поле стынет…
Ведь нам понятны на Земле
Законы истины простые.
2.11.2002.

 
          *** 
Зал подобен вороньему балу:
Черен, гладок, опрятен и сир.
Я, над пультом склонившись устало,
В сотый раз прочитаю клавир.

Нужный ритм отбиваю ладонью.
(Сколько раз я его отбивал!)
И взойдет над седой головою
Фраз и пауз застывший овал.

Мне слышны лишь немые потери —
Угли сгинувших нот позади.
… Стал понятен безумный Сальери,
Звуков стаю державший в горсти.

Не построил стихами (не скрою)
Нет, не памятник, — маленький скит.
Пусть не кровью писал я их. Болью.
Где ж она? Почему не звучит?

… Вздрогнут даже заядлые сони
С силой той, непостижной уму;
Черный зал приготовит ладони,
Когда скрипку с пюпитра возьму;

Пусть звучит, подчиняясь расчету,
Слов и звуков привычная гладь…
Я успею последнюю ноту
На расстроенной скрипке сыграть!
14.07.2002.


          *** 
Наш мир един. И с миром мы едины,
Детали общей слаженной игры.
Но, говорят, что люди — половинны,
Что их гармония и цельность — до поры.

Приходит срок… Единство соблюдая,
Похожих будней ширится размах, — 
И наше половинность начинает
Гармонию искать в чужих мирах.

Наш зов, как бунт хрипящих легионов,
Губя единство, целостность губя,
Растопчет догмы правил и законов:
«Как жил я раньше в мире без тебя?!»

И подчинившись общему почину,
Утратив полноценный, сытый тыл,
Мы в каждой теме ищем половину
Своей души, как Гамлет — жизни смысл.

Пусть это — сказка! Но такая сказка
Разделит мир на тысячи миров,
И каждый на себе найдет с опаской
Следы разрезов и больничных швов.

Пусть это — сказки! Или даже — были!
Кричу сквозь инквизиций едкий дым:
«Нас тоже неудачно разделили,
Оставив сердце целым и больным!»
14.07.2002.


          *** 
В ожиданьи последнего «немчто»,
Когда вычту отпущенный срок,
Незаметно сойду на конечной
И раскрою дорожный мешок.

Обманули вас хитрые плуты —
Устроители нищих утех:
В нем не будет хрустящей валюты,
И одежд, что имеют успех,

И соблазнов, и зависти липкой,
И условностей — правил игры,
Потому что за черной калиткой,
Не приемлют такие дары.

… Но встряхнув свой холщовый мешочек,
До последних заплаток и швов,
Одарю вас купюрами строчек,
Звонкой медью разбуженных слов.

И сердца застучат новым смыслом,
На диезах поднявшихся нот,
А над миром тугим коромыслом
Семицветная нежность взойдет.

… В ожиданьи последнего «нечто»,
Когда вычту положенный срок,
Незаметно сойду на конечной,
И раскрою дорожный мешок.

Но не скрыться за гулкой портьерой,
Растворившись в предмартовский снег.
Если в мире любовью и верой,
Обделен хоть один человек.
16.07.2002.


           *** 
Ты не права, что я уже не прежний,
В себе лишь отрицание несу…
Я все такой же, сдержанный и нежный,
Как звонкий тополь в липовом лесу.

Поэзии отвергнутый любовник,
Тобою недоученный мотив, —
Я на колени стану под шиповник,
Чтоб побольней, — иголок накрошив.

Любовь жива в полузамерзшем сердце,
Напоминающем заброшенный погост…
Мне иногда так хочется согреться,
Рук одиночества укрыв листвой берез.

… Последний взгляд — зеленая на синем;
Словес прощальных горестный бедлам, —
Прижмусь виском к молоденькой осине,
Но воле я рукам уже не дам.

Я — не такой. Но все же очень близкий
Тому, кто был молчанием твоим,
И кто теперь стоит, нагнувшись низко,
Как ясень, за грехи разбитый в дым.

И ты права, что я не стану лучше:
Таков мой мир. И сущность такова.
… Но разве поднимает ветки к тучам
Упрямый клен, распятый на дрова?..
16.07.2002.

 
     Андрею Крюкову

Отпусти-ка на зло всем бороду,
Чтобы выглядеть как Патриарх.
И пойдем-ка, поэт, по проводу,
Заземленному в облаках.

И, имея память не девичью,
Зная точно, за чем пришли,
Мы наполним звездною мелочью
Растянувшиеся кули!

Бог поэтов устроен неплохо;
Он промямлит — паяц и нахал, —
Что во все времена и эпохи
Проходимцев таких встречал.

—    А за что вас любовью баловать,
Вечно нищих питомцев стихий?
Мол, сначала давай матерьял вам,
А потом получишь стихи!

—    Взять хоть рифму… Дела ее плохи.
(Рифмы ценятся, если свежи);
Вы собрали последние крохи,
Но а завтра как будете жить?

… Завтра будет ни хуже, ни лучше:
Все раздарим, что впрок соберем.
 Ну а сами смешаемся с тучей
И прольемся на землю дождем!
15.07.2002.

          *** 
В пене белой деревья сутулились,
К нам тянулись ветками бледными,
Будто птицы, пытались подняться ввысь,
Но земля удержала пленников.

… Раскрошил я горбушку подсохшую
 На крыльце, что хранило тепло дня —
И склонилось над золотом крошева
Воробьев жадных целая сотня.

Но а сам под цветущею вишнею
Я молитву шептал против правил:
«Кто бы звезд накрошил мне хоть пригоршню,
Я в стихи бы их все переплавил!»
01.05.2002.


          Песня

Из глубины звенящих полутонов,
Перед лицом стоящих на краю,
На цыпочках привстав у микрофона,
Простую песню тихо напою.

И полетят над суетой паркетов
Размашисто, лирично, горячо
И песни те, что петы-перепеты,
И те, что не придуманы еще.

Пусть и не модно, и совсем не стильно
Они взойдут над сутолокой слов,
Над мрамором размеренным могильным,
Над колыбелью будущих певцов,

Над головами гениев, поэтов,
Над толпами льстецов и простаков,
Над ощущеньем счастья в мире этом,
Над пошлостью зарвавшихся веков,

Над строчкой каждой, рифмой и абзацем,
Над робким звуком в хрупкой тишине, —
И мне за песни, думаю, простятся 
Грехи земные, может быть, втройне.

Пусть горлом — голос! Вперемежку с кровью!
Пусть — голос только. Или только — кровь.
В них — лужи с облетевшею листвою,
В них — отблески распавшихся миров;

В них — мы с тобой воскреснем (в каждой ноте!)
И пусть я жил не Ангелом в раю,
Но верую: что при любой погоде
Услышите вы музыку мою.

Пусть голос слаб. Но он заполнит бреши
В спасенных душах где-то на краю…
Для вас пою — распятый и воскресший!
Пусть тихо. Очень тихо. Но — пою!
03.05.2002.


      Баллада о двух поэтах

 Я — смирным был, он — городским повесой.
И каждый знал свой личный пьедестал.
Но вот вопрос — размашисто-увесист —
«Быть иль не быть?» — он перед нами встал.

Мечтали мы. И суетились страшно.
(Вопрос вопросов ведь не так-то прост!)
Нам все тогда казалось нужным, важным,
Все принималось сразу и всерьез.

Конечно «быть»! — Не может быть иначе!
Конечно «быть»! — Что думать тут еще!
Мы сходу разрешал все задачи,
Друг другу опираясь на плечо.

Нам сил хватало ставить на победу!
… Знать не могли, уверенно легки,
Что нас сломают пули моджахедов
И пошлые семейные мирки,

Что полетят, смешавшись в крике, письма. 
И задрожат от боли щек рубцы.
И тишина над памятью нависнет,
Споткнувшись о духовный дефицит.

… Нас годы раскроили, размололи.
Ропща на жизнь, но — отрицая смерть,
Сквозь дым потерь, через измены, боли
Пытаемся друг друга рассмотреть.

Но тщетно руки тянутся обняться.
Оглохли плечи, скованы тоской:
Пробиты пулей «дружеской» афганской
И сломаны в разборке бытовой.

Мы — далеки. Как две больших планеты,
Вращаемся вокруг своей вины…
Мы, может быть, великие поэты…
Но стоят ли стихи такой цены?
02.05.2002.


          *** 
Иду вперед вне времени  и сроков
(И надо же взбеситься так пурге!)
В руке — костыль, а за спиной — котомка,
И рядом — пес, прижавшийся к ноге.

В котомке — книги, свечка, корка хлеба
И дюжина стихов про красоту;
Про те края, где отроду я не был,
И никогда уже не попаду.

Темнеет. На сегодня путь окончен.
Я у трактирной стойки прикорну —
И все, что видел, до последней точки,
Стихом взорвет ночную тишину.

Пускай смеются надо мной калеки,
Толкают в спину, в шею и в плечо:
Не будь меня, о них бы в кои веки
Упомянул бы кто-нибудь еще?!

И, примостившись на худой лавчонке,
Отгородившись книгой от всего,
Стихи прочту дрожащей собачонке,
Что знает жизнь не хуже моего.

Живем не во дворцах, а на задворках.
Но что нам, право, плакаться о том,
Была б вода, была бы хлеба корка,
А места всем нам хватит под мостом.

Пусть нелегко подняться до рассвета.
Башмак дыряв. И пиджачишко мал…
Через века, сквозь мрак идут Поэты
В бессмертие, как Бог им начертал.
03.05.2002.

 
          *** 
Пройдут снега. Откапает капель.
Дождей весенних хрупкие мотивы
Заполнят сад. На то он и апрель,
Чтоб потакать дождям нетерпеливым.

… И вновь октябрь. Осенние дожди.
Осколки луж запорошит листвою.
А ты, Любовь, вперед меня веди,
И я пойду послушно за тобою.

Пойду в сентябрь и в бестолковый май.
Найду приют под полусгнившим тыном.
Хоть ты, Любовь, меня не предавай,
В судьбе останься веткою полынной.

Весна наполнит светом через край…
Но мы уже о январе тоскуем.
Молю тебя , Любовь, не замерзай,
Позволь унять дрожь пальцев поцелуем.

И, как укор, моих стихов слова —
Распятым на крестах дрожащим стужам.
… Я жив пока. И, значит, ты жива.
А что еще двоим для счастья нужно?..
28.03.2002.

          *** 
Режу ночь фиолетовой ставней:
Скибки звезд — миллион фитилей!
Даже эту луну ненормальную
Как горбушку крошу на столе.

Пусть сгорит бездна млечности бренная,
(Навсегда с нею счеты сведу);
Наклонюсь над рукой твоей бледною,
Как над поздней фиалкой в саду;

Согревая дыханием пальцев стынь,
Их едва ли коснуться смогу.
Не моя ты. Но и не чужая ты, —
Как цветущая ветка в снегу.
07.04.2002.


          *** 
Гийом Аполлинер: 
И водопад бессмертный
С заколотой голубкою в венце,
И облаков лиловые береты,
Прищурившись,
берут нас на прицел.
Мы — в полутьме.
Совсем не видим света.
И смотрим вниз,
боясь слезу сморгнуть…
Голубка — милость Божьего Завета —
 Мне на ладонь
присела 
отдохнуть.     
…Сгорят деревьев серые скелеты;
Нас ночь зальет
забвения вином —
Как наши судьбы —
два
комочка 
света —
Два голубя на ветке.
За окном.
20.12.2001.


          *** 
Теней мерцанье — тщетные потуги
Вовлечь деревья в суетливый пляс.
Одна луна лишь в серебристом круге
Металась буйно, как в последний раз.

Дым сигаретный — горький, синеватый,
Над яблонями сонными завис —
Все звезды задрожали виновато
И съехали, сгорев, по крышам вниз.

Я умер. И воскрес! Но утром серым
Над грудами остывших черных звезд,
Утрат крестами ограждая веру,
Останки сердца бросил на погост!
02.01.2002.

          
          *** 
Положи мне руки на плечи
И со мной в снегопад уплыви…
Ты настрой мою скрипку, вечер,
На грустные ноты любви.

Наши лица исхлещут вишни!
(В ураган вдвоем не пропасть.)
Но поверю, что я — не лишний,
Лишь ладоням твоим покорясь!

Ты настрой мою скрипку, вечер,
На грустную песню ив —
Как мираж — твои зимние плечи
И глаза — цвета ранних слив.
14.01.2002.


          *** 
Я — за всех нелюбимых в ответе!
… Мерзлый веткой ворвусь в листопад.
И услышу, как песнь о лете, —
Над безоблачно голой планетой
Скорбным звоном 
все звезды 
звонят.
… С каждым часом — разлука острее!
Дом заполнен молчаньем твоим…
Я  — ничей! Я — совсем ничейный,
Проигравший билет лотерейный,
Неприкаянный 
я 
пилигрим.
… Наши бедные, гордые тени!
До краев в них — раскаянья грусть.
И соленая жизни пена…
Из нее я, как Грааль священный,
В поэтический 
бред 
воплощусь!
15.01.2002.


          *** 
Не нарушив порядка вещей,
Никого не обидев случайно,
Изучив расписанье дождей,
Мы с тобой обвенчаемся тайно.

А потом потихоньку вдвоем
Мы уйдем от вчерашних сомнений,
Ограждая наш будущий дом
Льдом любительских стихотворений.

Перепрыгнув знакомый овраг,
Побежим по траве, сном примятой,
Все равно свою радость никак
От ворон равнодушных не спрятать.

… Не октябрь ли вернуться готов?
Март ли пятнами луж золотится? –
А поэму про нашу любовь
Нарисуют пусть крыльями птицы!..

Бытия смысл — во взмахах ресниц
И, конечно, в ладонях горячих —
Из земных благодатных криниц
Счастья мы зачерпнем наудачу.

Не нарушив содружества слов,
Никого не обидев случайно,
Изучив расписанье снегов,
Мы с тобой обвенчаемся тайно.

Пусть для нас золотой небосклон
Разгорается звездными сотами…
Мы — вдвоем! Остальные заботы
Отодвинем до худших времен.
25.01.2002.


          *** 
Ах, колдунья-зима! Ах, пророчица!
Ах, пропащая ты голова!
Заглянуть мне в глаза твои хочется
И придумать простые слова.

А в глазах твоих — пиршество зелени
И разбойные взлеты качель…
А ресницы — сосульки весенние,
Что сорвались в звенящий ручей!

Я своими губами шершавыми
Выпью досуха эти ручьи.
И в обнимку с негромкою славою
Затеряемся в звездной ночи.

Одному ли вину на плечах нести?
Разделить бы её пополам…
Ведь снега обоюдной холодности
Развели нас по разным углам.

Только звезды сиренево-синие
Улыбнутся в седых небесах
Двум сердцам, заболевшим гордынею,
Позабывшим о радостных снах.

Ах, колдунья-зима! Ах, пророчица!
Ах, пропащая ты голова!
… Знаю я: зима скоро закончится,
И польются простые слова.
02.02.2002.


          *** 
Стираются границы январей,
В разрозненных метелях исчезая.
И мы с тобой становимся добрей
Предчувствием улыбчивого мая.

И февралей угрюмых срок пройдет;
Закаплет март, не дорожа покоем.
Спеша в апрель, я, как библейский Лот,
Стихов столбы оставлю за собою.

Апрелей-мартов солнечный разбой
Сорвет зимы подмокшие картины…
Мои стихи взойдут в полях травой,
Заголосят в просторах журавлиных!

А май — как май: сплошная карусель
Созвучий, строчек, песен неуёмных, —
Услышит степь — озябшая, в росе —
Те звуки, что поэзией зовем мы.

Сгорят границы летних вечеров.
Помчит поземка, землю удивляя,
В который раз (в предчувствии снегов!)
Свои сердца надеждой исцеляю.
05.02.2002.

 
          Поэт

Бессмертен свет бессмертных звезд,
Неповторим, как Божья кара,
Как грех последний — смел и прост, —
По шляпку вогнанный в нас гвоздь
Любви, горящей без нагара.

Пусть этот свет неповторим,
И в нас его мерцают блики, —
Из всех поэтов лишь великий,
Грехи забыв, разбившись в дым,
Те блики превращает в лики —
Вот потому он и великий!
И потому — непостижим!

… Ему однажды не поднять
Стотонные, стальные веки.
Но вам не сможет рассказать
Стихов неизданных тетрадь,
Как любят в жизни человеки!
09.02.2002.


          *** 
Растрепали ветры вишню
Все гурьбою.
О тебе совсем не слышно.
Что с тобою?

Вроде близко, рядом вроде.
Нерушимо.
Почему ж костер разводит
Твой любимый?

Едкой известью метели
Навели меж —
Души так оледенели —
Не согреешь.

И в глазах твоих усталость.
Смотришь жестко…
На снегу одна осталась
Пепла горстка.

В сердце крест вдавлю я сажей
До предела.
О любви не слышно даже.
Не сгорела ль?
10.02.2002.


          *** 
В строчке каждой — давней или новой —
Многое — от кленов и от трав,
От сирени белой и бордовой,
От зарничных огненных забав,

От лучей весенних неуемных,
От оврагов бурых и полян,
От улыбки женщины прощенной,
Той, что навсегда ушла в туман.

В слове — преходящем или вечном, —
В каждом звуке, даже в запятой,
Дышит и горит бессмертный Млечный
Над моей неласковой судьбой.

Отряхну с ресниц иголки инея,
И тогда, сквозь снежные слои,
Подмигнут стихи глазами синими,
Что похожи очень на мои.
14.02.2002.

 
Ромео и Джульетта

Осенний вечер окна замарает
Шершавым пеплом листьев золотых.
Он не поймет. Он так и не узнает
О двух песчинках бытия простых.

Им так удобно! И по-детски слепо
Летят вдвоем в неистовстве крыла.
Пробившись к ним сквозь дождевые склепы,
Любовь лучом их насмерть обожгла.

Они умрут, в себя вбирая боли.
Сорвется с кресла оробевший плед.
Умолкнет дождь. Луна начнет гастроли
Над пепельницей, полной сигарет.

Их тени, вскрикнув, лягут в небо меткой.
Останутся одежды на полу…
Ты скажешь: «Не пугайтесь, — это ветка
Чиркнула по оконному стеклу.»


 Снег

А снег идет, идет по вертикали,
Бездомно и приветливо идет.
Мы звездные загадки разгадали —
В горстях зола обуглившихся звезд.

Мы ждем сегодня высшего знаменья,
Ты в ожиданьи чуда морщишь лоб.
А снег идет, и оседают тени,
Изгибами расплавившись в сугроб.

Пусть тишина, страдая от простуды,
Снежком скрипит в такт модным сапогам.
Сегодня ночью нет чудесней чуда,
Чем этот снег, скользящий по щекам.

  Биография
Гончаров Юрий Сергеевич

Юрий Сергеевич Гончаров – известный сватовский поэт. По образованию учитель русского языка и литературы. Работает методистом отдела образования Сватовской райгосадминистрации.

С поэзией связан давно и неразрывно, принимает активное участие в поэтических конкурсах и фестивалях, где постоянно – в числе призеров.