Сайт города
СВАТОВО




Сватово в годы революции



Из книги С.М. Будённого "Пройденный путь"

По данным разведки, на 12 декабря 1919 г. было известно, что станция Сватово забита эшелонами и ценными грузами, которые противник перебрасывал с Купянского железнодорожного узла. На Сватово же отводилась и часть сил белогвардейцев, отступавших сначала на Купянск. Поэтому было решено прежде всего разгромить противника в Сватово и не дать ему возможности эвакуировать отсюда эшелоны. С этой целью была создана ударная группа в составе 4-й и 11-й дивизий под командованием Городовикова.
14 декабря, когда эта группа, выполняя приказ по овладению станцией Сватово, сосредоточивалась в районе Покровское, Тимоново, мы получили развернутую директиву Реввоенсовета Южного фронта армиям фронта на разгром «Добровольческой» армии Деникина, датированную 12 декабря. Армиям фронта ставились следующие задачи: 12-й армии овладеть Киевом; левофланговым частям 13-й армии занять Купянск и, взаимодействуя с частями Первой Конной армии, наступать на Славянск; 14-й армии наступать в общем направлении Лозовая, Чаплино, Бердянск, имея главной задачей не допустить отхода противника, действующего на левом берегу Днепра, в Донецкий бассейн. Буденный С.М.
«Ударной группе т. Буденного, — говорилось в этой директиве Реввоенсовета Южного фронта — в составе Конармии, 9-й и 12-й стрелковых дивизий, использовав самым решительным образом для быстрого продвижения пехоты весь наличный транспорт местного населения, стремительным натиском выдвинуться в район Донецкого бассейна и, заняв железнодорожные узлы Попасная, Дебальцево, Иловайская, отрезать все пути отхода для «Добровольческой» армии в Донскую область. Для занятия Таганрога выделить достаточной силы конную группу. Обращаю внимание т. Буденного, что от быстроты и решительности действий его ударной группы будет зависеть весь успех всей намеченной операции».
К директиве была приложена записка командующего фронтом, в которой он писал, что от Конармии мало поступает донесений из-за плохой связи, и просил подробно доложить о положении на нашем участке фронта.
Деникин в своих мемуарах так описывает обстановку этого периода: «В центре, отдав Полтаву и Харьков, Добровольческая армия вела бои на линии от Днепра на Константиноград — Змиев — Купянск; далее шел фронт донской армии, отброшенной от Павловска и от Хопра к Богучарам и за Дон... Между Добровольческой и донской армиями образовался глубокий клин к Старобельску, в который прорывалась конница Буденного... Общая идея дальнейшей операции В.С.Ю.Р. заключалась в том, чтобы, обеспечив фланги (Киев, Царицын), прикрываясь Днепром и Доном и перейдя на всем фронте к обороне, правым крылом Добровольческой и левым Донской армий нанести удар группе красных, прорывающихся в направлении Воронеж — Ростов».
Далее Деникин говорит о тревоге, которую вызывал у него удар, наносившийся Конной армией, о том, что были необходимы «...особые меры к предотвращению большого несчастья: уход Добровольческой армии в Крым вызвал бы неминуемое и немедленное падение Донского и всего казачьего фронта...» Меры эти заключались в создании сводной конной группы Улагая в составе конных корпусов Добровольческого, Донского и Кубанского для противодействия советской коннице.
Во исполнение директивы Южфронта Реввоенсовет Конной армии отдал приказ, в котором ставились задачи: ударной группе Конармии в составе 4-й и 11-й кавалерийских дивизий, во взаимодействии с 9-й стрелковой дивизией, как это уже было приказано ранее, овладеть станцией Сватово; одной бригаде 6-й кавалерийской дивизии выдвинуться в район действий левого фланга 9-й стрелковой дивизии для связи, а двум остальным бригадам сосредоточиться в районе Гончаровка, Преображенное, составляя резерв армии. 9-й и 12-й стрелковым дивизиям было приказано по выполнении задач, поставленных им командующими 8-й и 13-й армий, войти в оперативное подчинение Реввоенсовета Конармии и доложить о районах своего сосредоточения. Штаб армии оставался в Валуйках. Погода вновь переменилась. После оттепели, моросящих дождей и туманов ударил мороз. Началась гололедица. Лошади стирали шипы подков и двигались, словно ощупью.
К исходу 15 декабря группа Городовикова (4-я и 11-я кавалерийские дивизии) нанесла решительный удар противнику в районе Покровского и, разгромив 4-й гусарский Мариупольский полк белых, вышла на подступы к Сватово в район Гончаровки.
Рано утром 16 декабря я связался по прямому проводу с командующим войсками Южного фронта Егоровым и доложил ему, что ударная группа Конармии передовыми частями 15 декабря заняла Гончаровку и на рассвете 16 декабря должна овладеть Сватово, а части 6-й кавалерийской дивизии совместно с частями 9-й стрелковой дивизии, при поддержке бронепоездов успешно продвигаются на Купянск.
Относительно связи я доложил Егорову, что до Воронежа связь не прерывается ни на одну минуту, но между Воронежем и Серпуховым бывают перерывы. Егоров одобрил удар Конармии на Сватово и приказал руководствоваться полученной нами директивой Реввоенсовета Южфронта от 12 декабря. Он сообщил мне, что частями 12-й армии взят Киев, части 13-й армии перерезали железную дорогу Харьков — Купянск, а 8-я армия продвинулась на линию Шилов, Александрополь, Белоуцкая и левым флангом достигла Бугаево, Чехурского, Талы (на р. Богучар).
О положении 14-й армии Егоров мне ничего не сказал, так как у него не было о ней точных сведений.
Вскоре после разговора С командующим фронтом штабом Конармии было получено донесение Городовикова, в котором он докладывал, что, сломив упорное сопротивление белых, неоднократно переходивших в контратаки, 4-я дивизия овладела станцией Сватово, захватив при этом большие трофеи, в числе их бронепоезд «Атаман Каледин».
Нельзя не сказать о героическом подвиге в этом бою артиллеристов батареи, которой командовал Шаповалов. Когда белые открыли по 4-й дивизии ураганный огонь из бронепоездов, наши части, спешились и залегли. В это время Шаповалов со своими артиллеристами на карьере ворвался на станцию и стал в упор расстреливать вражеские бронепоезда. Дивизия немедленно воспользовалась этим и решительным броском вперед овладела Сватово. Один бронепоезд белых отошел на станцию Меловатку и оттуда начал интенсивный обстрел Сватово, но Городовиков быстро избавился от этого бронепоезда, распорядившись пустить на Меловатку паровоз на полных парах.
Захват нами Сватово оказался для белых, засевших в Купянске, полной неожиданностью. Весь день 16 декабря между Купянском и Сватово поддерживалась связь.
Связисты 4-й дивизии, выдавая себя за белых, вызывали из Купянска в Сватово эшелоны. Когда же, наконец, белые поняли, что Сватово занято красными, они оставили Купянск без боя и отошли на Стельмаховку, а на рассвете 17 декабря двинулись крупными силами по большой дороге на Сватово.
Пехота белогвардейцев ехала на подводах. Бойцы 19-го полка 4-й дивизии, встретившие ее на подходе к Сватово, сначала подумали, что это двигаются наши обозы. На подступах к Сватово разгорелся ожесточенный бой 4-й дивизии с превосходящими силами противника.
В то время как 4-я дивизия отражала яростные атаки белогвардейцев, 6-я и 11-я кавалерийские дивизии, выполняя частные задачи, медлили с продвижением к Сватово. Дело шло к тому, что станция Сватово могла оказаться в руках противника. И только решительное вмешательство Реввоенсовета Конармии позволило ликвидировать эту угрозу. Противник был отброшен на юг, и станция Сватово осталась в наших руках.
Разгромив белогвардейцев в районе Сватово, Первая Конная армия продолжала наступление. Несмотря на большую усталость войск, Реввоенсовет Конармии требовал наращивания темпов наступления, чтобы не дать противнику закрепиться на промежуточных рубежах и особенно на такой серьезной водной преграде, как река Северный Донец.
Успешное форсирование Северного Донца должно было открыть нам ворота в сердце Донбасса.

Из воспоминаний Семена Михайловича Буденного

Вот как описывает эти события П.Н. Врангель в своих записках:

2-го декабря штаб генерала Драгомирова оставил Киев. Войска его еще удерживали восточные головы мостов через Днепр, 4-го декабря войска Киевской и Новороссийской областей были объединены в руках генерала Шиллинга.
В этот день я получил сведения, что в районе станций Куземовка и Сватово, в 30 верстах южнее Купянска обнаружено до 3000 пехоты и конницы красных, из них около 1000 сабель двигается от станции Кривошеевка на юго-запад. Связь моя с Купянском и конной группой генерала Мамонтова оказалась прерванной. Однако, я не придавал этому особого значения, ожидая с часа на час донесения от генерала Мамонтова об ударе его частей во фланг и тыл прорвавшимся красным. Врангель П.Н.
Между тем, ни в этот день, ни в следующий донесений от генерала Мамонтова не поступило. По сведениям железнодорожной администрации в районе станции Кабанье (20 верст южнее Сватова) стекалось много отдельных всадников и повозок войсковых обозов частей генерала Мамонтова. По тем же сведениям, селение Волхов Яр, в 35-ти верстах западнее Купянска, было занято двумя полками красных, а в районе станции Балаклея, в 30-ти верстах юго-восточнее Змиева, какие-то шайки грабили проходившие обозы. Таким образом, благодаря преступному бездействию генерала Мамонтова, противник успел глубоко охватить правый фланг Добровольческого корпуса, продолжавшего удерживать линию реки Можь и Гнелица.
Генерал Кутепов, сняв с фронта 1-й Марковский полк, направил его со станции Грахово на Волхов Яр. Не успевшие еще закончить укомплектование 2-й и 3-й Марковские полки приступили к погрузке на станции Шебелинка, откуда должны были быть переброшены на Изюм для прикрытия этого пункта.
Я предоставил в распоряжение генерала Улагая бронепоезд, дабы он мог попытаться проехать к своей коннице и послал ему предписание генералу Мамонтову, коего за "преступное бездействие" отрешал от командования.
5-го декабря генерал Улагай выехал на бронепоезде со станции Рубежная на Купянск, но дальше станции Кабанье продвинуться не мог; в районе станции Сватово слышна была сильная артиллерийская стрельба. Конница "товарища" Буденного продолжала продвигаться в разрезе между моей и Донской армиями, заняв Старобельск и село Евсук. 2-й и 3-й Марковские полки, прибыв в Изюм, выдвинулись на фронт Вербняговка (направление на Сватово) -- Верхний Бахтин. 1-му Марковскому полку, по выполнении задачи у Волхова Яра, приказано было прибыть на станцию Закомельская (20 верст к северу от Изюма). Корниловская дивизия отведена была сперва на фронт Яковенково -- станция Шебелинка -- Нижний Бишкин и далее отводилась на фронт Савинцы -- Асеевка. Дроздовцы -- сперва на фронте Сухая Гомольта -- Линивка и далее на фронте Сумцовое -- Алексеевское -- Димитриевка.
5-й конный корпус отошел в район Медведовка -- Власовка; Константиноградский отряд -- в районе Россоховатой.
В Константинограде оставлены были терцы для прикрытия направления на Лозовую. Получены были сведения об оставлении нами 3-го декабря Киева.
В связи со сложившейся обстановкой Главнокомандующим была дана новая директива (за №015926), в коей указывалось, что противник прилагает все усилия для овладения Каменноугольным районом, продвигаясь в разрезе между Донской и Добровольческой армиями. Войскам ставились задачи:
Генералу Покровскому -- продолжать оборонять Царицын, выделив в резерв Главнокомандующего в район Новочеркасск -- Аксайская 1-ю конную дивизию.
Генералу Сидорину -- удерживать линию Славяносербск -- Калединск и, прикрывая железную дорогу Лихая -- Царицын, обеспечивать по Дону левый фланг Кавказской армии; все усилия направить к тому, чтобы левым своим крылом, совместно с Добровольческой армией, разбить противника, наступающего на фронте Луганск -- Миллерово.
Генералу Врангелю -- активно оборонять линию реки Донец (от стыка с Донской армией) и далее через Славянок -- Лозовую надежно обеспечивать Каменноугольный район; к своему правому флангу сосредоточить ударную группу, с целью совместно с донцами разбить противника, наступающего в общем направлении на Луганск.
Генералу Шиллингу прикрывать Новороссийскую область и Крым, удерживая железнодорожные узлы: Синельникове, Кременчуг, Черкассы, Бобринское, Цветково, Христиновка, Винница, Жмеринка; главные же силы спешно направить в район Екатеринослава для быстрой ликвидации банд Махно и дальнейших действий во фланг и тыл противника, наступающего против Добровольческой армии.
Генералу Эрдели приказывалось срочно направить в резерв Главнокомандующего в район Новочеркасск -- Аксайская одну конную и одну пластунскую бригады.
6-го декабря наконец удалось установить связь с конницей генерала Мамонтова. Последний 4-го декабря занял было Сватово, но 5-го декабря был вытеснен из этого пункта и отошел в район Миловатовка -- Кабанье -- Юрьевка -- Николаевка -- Александровка -- Алексеевское. Генерал Улагай выехал для принятия командования.
Со станции Рубежная вернулся офицер, возивший генералу Улагаю пакеты, и принес от последнего донесение. Генерал Улагай доносил, что выезжает для принятия командования конной группой. От проезжавших через Рубежную отдельных офицеров и солдат генерала Мамонтова он имел самые неутешительные сведения о состоянии нашей конницы. Кубанские и терские части окончательно вымотались, было много безлошадных казаков. Донские части, вконец развращенные еще во время рейда генерала Мамонтова в тыл красных, совсем не желали сражаться. Сам генерал Мамонтов, обиженный заменой его генералом Улагаем, сказался больным и выехал в штаб Донской армии, не дождавшись прибытия своего заместителя.
Последним надеждам, возлагавшимся Главнокомандующим на нашу конную группу, видимо, не суждено было осуществиться. (За два дня -- 4-го декабря -- я получил рапорт заболевшего и эвакуированного в тыл временно командовавшего 5-м кавалерийским корпусом генерала Чекотовского:
"Отъезжая сего числа в разрешенный мне отпуск по болезни, считаю своим долгом доложить Вашему Превосходительству истинное состояние тех полков, с которыми я непрерывно провел долгий боевой период. Постараюсь быть кратким и прошу верить, что в этом докладе нет ни единого слова преувеличения. Конский состав дивизии дошел до полного изнурения. Выйдя в поход в июне месяце, дивизия до сих пор имела 5 -- 6 дней, которые она стояла на месте, но все же готовая каждую минуту к выступлению. Если за эти полгода были случаи ковки, то это были случаи единичные. О зимней ковке не было и речи. В настоящее время лошадь является обузой для всадника, которая на каждом шагу скользит и падает, так как все дороги в настоящее время сплошной лед, а замерзшие вспаханные поля для движения невозможны. Скорость движения полков -- 3 версты в час. Конные батареи впрягли в орудия все, что было возможно, до офицерских лошадей включительно, а офицеры ходят пешком. Чтобы взять какой-нибудь, даже незначительный подъем, для этого первое орудие вывозится на руках, а остальные путем припряжки уносов от других орудий. Имея впереди 20 -- 30-верстный переход, командиры батарей не ручаются, что они дотянут до ночлега, а если этот переход приходится делать с боями, то батареи, несмотря на всю свою доблесть, отличный офицерский и командный состав, являются предметом бесконечных забот ближайшего кавалерийского начальника. Если есть мнение, что в тылу существуют большие пополнения, не использованные частями на фронте, то это несправедливо. Все, что возможно взять из тыла, сколачивается и приводится в полки. Но эти пополнения прибывают частями до 20 -- 50 чел. и за несколько дней незаметно тают. Примером может служить 1-я бригада, которая 28-го числа имела 146 шашек, 29-го ноября, получив пополнение, имела 206 шашек, а сегодня, 2-го декабря, после боя у Ракитной, имеет 141 шашку. При столь ограниченном пополнении и числе рядов кадры офицерского состава гибнут, незаметно исчезают. Примером этому может служить Стародубский дивизион сводного полка 12-й кавалерийской дивизии, где из 24 кадровых офицеров осталось 12 (4 офицера ранено и 8 убито). Единственный полк из шести полков 1-й дивизии, вполне сохранившийся, достигший сравнительно огромного состава, полк 9-й кавалерийской дивизии, который еще в начале октября был отправлен на внутренний фронт и там в сравнительно легкой обстановке, без больших потерь, достиг 9-эскадронного состава по 70 шашек при 50 пулеметах. Зная честное отношение гг. офицеров к делу, я уверен, что если бы была возможность, все части 1-и кавалерийской дивизии сменить полком 9-й кавалерийской дивизии и дать этой дивизии хотя один месяц сроку для пополнения, то она бы вновь представила ту солидную силу, каковой была в начале своего похода. Не желая вводить в заблуждение высшее командование высокими словами "бригада", "дивизия", так как с этими наименованиями даются и задачи, я считаю своим долгом доложить, что 1-я кавалерийская дивизия представляет собой не боевую единицу, способную для выполнения каких-либо боевых задач, а небольшую вымученную часть, которая своею численностью едва ли достигает численности полка слабого состава. Зная, насколько близка регулярная возрождающаяся конница Вашему Превосходительству, ходатайствую о смене, если того позволит обстановка, частей 1-и кавалерийской дивизии сводным полком 9-й кавалерийской дивизии или же об отводе в тыл на пополнение хотя бы побригадно. Даже последняя мера даст возможность дивизии прийти в нормальное состояние и стать против конницы красных, которые, сознав необходимость создания конницы, по-видимому, уделили этому роду оружия много забот и внимания. В заключение своего рапорта позволю себе донести Вашему Превосходительству, что оставление 1-и кавалерийской дивизии в том положении, в котором она находится в данный момент, влечет неминуемо за собой ее полное выбытие из строя и гибель всех тех колоссальных трудов и жертв, которые были принесены для ее возрождения.
Станция Борки. 2 декабря. Нр 0185. Чекотовский").
Ежели бы сведения генерала Улагая подтвердились, то следовало бы признать, что боеспособных конных частей в армии нет и только что отданная Главнокомандующим директива, предусматривавшая возможность совместного удара Донской и Добровольческой армий по красным, явилась бы неосуществимой.
К 6-му декабря 1-й корпус находился: 2-й и 3-й Марковские полки -- Бахтин -- Федоровка, 1-й Марковский полк в селе Кунье, 1-й и 2-й Корниловский полки на фронте Ново-Серпухов -- Вербовка, 3-й Корниловский полк, прикрывая отход дивизии, вместе с 6-й батареей погиб в лесах северо-восточнее Змиева. Дроздовцы на фронте Сумцево -- Алексеевское -- Димитриевка.
Несмотря на подавляющую численность противника и тяжелые условия отхода, добровольческие полки дрались геройски, 5-й конный корпус после боя отошел в район села Водолага.
7-го числа генерал Улагай был на всем фронте атакован значительными силами красных. Со стороны Ново-Астрахани наступало в общем направлении на Кременное до 7000 сабель противника. Потерявшая сердце наша конница, теснимая с фронта и обходимая с фланга, в беспорядке стала отходить. Донцы бежали, бросая артиллерию, пулеметы и обозы. Часть конницы отошла в район Лимана и Ямполя, остальные части бежали за правый берег Донца, переправившись у Рубежной, 8-го числа я получил телеграмму от генерала Улагая:
"Конница конной группы становится совершенно небоеспособной. Малочисленная по сравнению с кавалерийской армией противника, она совершенно потеряла сердце, разлагается с каждым днем все больше и больше. Для наглядности разложения и донских частях посылаю копию донесения генерала Науменко, который за отъездом генерала Мамонтова временно командует Донским корпусом. Разбогатевшая награбленным имуществом, особенно богатая добычей после кавалерийского рейда, потрясенная беспрерывными неудачами, конница совершенно не желает сражаться, и часто несколько эскадронов гонят целую дивизию. Нанести какой-либо удар или отразить наступление противника на фланг становится совершенно невозможным делом. Страшное преобладание в количестве делает невозможным даже сосредоточение всей конницы в одном месте. Рассчитывать на успех нельзя, так как новые обходные колонны действуют панически и, чтобы избежать окончательной потери всей артиллерии, приходиться опять оттягивать назад. При создавшемся положении вещей вообще рассчитывать на эту конницу невозможно, ее надо лечить другими мерами, может быть, даже с тяжелыми жертвами. Мне кажется, что немедленно нужно, быстро оттянув оставшиеся кадры дивизий и корпусов, формировать совершенно новые полки, иначе пополнения, которые прибывают и вливаются в больные части, немедленно заражаются общим настроением и тоже становятся небоеспособными. Я уже доносил и теперь повторяю, что в общем конницы у нас нет. Рассчитывать на что-либо серьезное от конной группы совершенно нельзя. Желательно было бы шифром получить от Вас совершенно истинное положение вещей, а главное, предполагаемую группировку, дальнейшие мероприятия в связи с создавшимся положением на всем фронте, имея в виду мое совершенно правдивое освещение положения вещей.
Копия донесения генерала Науменко, Нр 036/Е: "Генералу Улагаю. 10 Донская дивизия около 13 часов ушла под впечатлением большой колонны конницы, двигавшейся по большой дороге из Сватова на Кременную. Бегство не поддается описанию: колонна донцов бежала, преследуемая одним полком, шедшим в лаве впереди конной колонны. Все попытки мои и чинов штаба остановить бегущих не дали положительных результатов, лишь небольшая кучка донцов и мой конвой задерживались на попутных оборонительных рубежах, все остальное неудержимо стремилось на юг, бросая обозы, пулеметы и артиллерию. Пока выяснилось, что брошены орудия: двенадцатой, восьмой и двадцатой донских батарей. Начальников частей и офицеров почти не видел, раздавались возгласы казаков, что начальников не видно и что они ускакали вперед.
Лисичанск. 8/12. Нр 0530. Улагай".

Записки Генерала Российской армии Петра Николаевича Врангеля

Через три войны

В первой половине декабря 1919 года Конная армия выдвинулась на исходный рубеж для решительного удара. Час освобождения Донбасса настал. Деникин сосредоточил свои силы у Купянска, стремясь здесь задержать наступление Красной Армии. Нам предстояло взять станцию Сватово и перерезать железную дорогу, идущую с севера в Донбасс. Эта задача была возложена на ударную группу в составе 4-й и 11-й кавалерийских дивизий.
16 декабря, серым холодным утром, три бригады четвертой дивизии подошли к станции Сватово и... «осадили назад». Пять бронепоездов открыли по ним огонь. За полотном железной дороги до самого ската высокой длинной гряды раскинулось огромное село Ново-Екатеринославль. [Сватово] К нему вела одна-единственная дорога — через полотно. Но наши разведчики все же сумели проскочить в село и сообщили, что войск противника там нет, лишь на станции у бронепоездов сосредоточились офицерские роты и разные команды.
Тюленев И.В.
Узнав об этом, командир второй батареи Шаповалов решил атаковать бронепоезда с тыла. Его батарея рванула с места и под яростным пулеметным огнем с грохотом проскочила за полотно. Прошло несколько минут, и с тылу по бронепоездам ударили шаповаловские пушки. Удар достиг цели — паровоз предпоследнего бронепоезда сошел с рельсов и преградил путь остальным. Только одному бронепоезду удалось уйти. Удирая, он беспорядочно стрелял по красной коннице, которая лавиной неслась к станции...
Белых не на шутку встревожил этот прорыв в их тыл. Враг решил во что бы то ни стало разбить здесь наши части. Генерал Мамонтов посадил на крестьянские подводы две тысячи офицеров. Под прикрытием двух конных дивизий и остатков конницы Шкуро и Улагая они устремились к селу, надеясь застать нас врасплох. Но наша разведка не дремала. На рассвете командир 19-го полка Стрепухов докладывал Городовикову:
— Товарищ начдив! От Купянска по хребту движутся обозы белых, прямо на нас прут... А конницы при них мало. Дозволь враз забрать.
— Чего же дозволять? Выступай и действуй. Только донеси, нет ли там чего посерьезнее обозов, — напутствовал его Городовиков и приказал поднять дивизию по тревоге. Не успел 19 и полк приготовиться к атаке, как из обозов стали выскакивать пехотинцы. Их цепи ринулись вперед. Дивизия, не успевшая развернуться, была атакована пехотой и конницей белых. Наши полки шаг за шагом отходили обратно к селу. А там — станция с огромными трофеями, да еще свои обозы!.. В сумерки все части 4-й дивизии спустились в село. Вслед за ними туда же ворвались и пехотные цепи противника. Утомленные ночным походом и дневным боем, белые не в состоянии были развить уличную схватку. Наша конница тоже была изрядно потрепана и не могла перейти в контратаку.
Так и ночевали войска обеих сторон в разных концах одного и того же села. Лишь на рассвете совместно с подошедшей бригадой 11-й дивизии части 4-й дивизии быстро выбили противника из своего расположения. Белые отошли к югу в село Меловатка, где начали собираться и группироваться, прикрываясь бронепоездами, подошедшими из Донбасса.
Два последующих дня велись бои, не приносившие успеха ни нам, ни противнику. Особенно мешали бронепоезда белых. Были они и у нас, но не могли подойти из-за неисправности пути.
Поздно вечером 19 декабря Буденный, Ворошилов, Зотов и я прибыли в штаб 4-й дивизии. Познакомившись с обстановкой, приступили к обсуждению плана дальнейших действий. Совещание затянулось до рассвета.
Вдруг тишину декабрьского утра разорвал грохот взрыва. Это бронепоезд белых в сумерках подполз к селу. Рвануло еще два разрыва, совсем близко.
— Видимо, не дадут нам сегодня вздремнуть, а мы и вчерашнюю ночь не спали, — спокойно сказал Семен Михайлович.
Я осторожно посоветовал им перебраться на другую окраину села, куда снаряды противника не долетали.
— А вы, дорогой, не беспокойтесь за нас. Когда нужно будет, переберемся. Лучше узнайте-ка, почему молчат наши трофейные бронепоезда? — попросил Климент Ефремович и принялся за чай, принесенный ординарцем.
Не успел я дойти до станции, как раздались наши ответные выстрелы. Захваченные у белых бронепоезда за ночь были отремонтированы и ударили по вражескому бронепоезду. Не ожидавший этого, он моментально смолк.
Вскоре разведка донесла, что от Меловатки на хребет начали выдвигаться большие колонны конницы. Наши полки тоже стали вытягиваться на хребет, не ожидая, пока противник появится под самым носом.
Часов около одиннадцати белые заметили наше встречное движение и стали развертываться для атаки. Невооруженным глазом было видно, как огромные колонны конницы расходились в стороны от большака, разворачивались во фронт целыми полками.
О. И. Городовиков обратился к подъехавшим на командный пункт комбригам:
— Видите сами, противник собирается нас атаковать. Мое решение: второй бригаде встретить его тут. Приготовить батарею. Огонь открыть по моему сигналу. Первая и третья бригады движутся балкой к деревням Юрьевка и Марьевка. Как только белые подойдут сюда, атакуйте их во фланг.
Вдалеке справа гулко грохотала артиллерия. Там наступала наша 9-я стрелковая дивизия. 1-я и 3-я бригады быстро свернули в балку и двинулись вперед.
Противник между тем приближался. Вскоре он открыл огонь двумя батареями. Перелет. Недолет. Но вот одна граната разорвалась в тридцати шагах от командного пункта. Осколки и куски мерзлой земли пронеслись над головами. Шарахнулись лошади. Климент Ефремович, удерживая своего коня, шутливо заметил:
— Вот дураки! Чего зря снаряды расходуют? А вы что ж, когда угостите их? — обратился он к командиру 2-й батареи Шаповалову.
— Да вот, как товарищ начдив прикажет... По-моему, пора начинать, а то нащупают батареи, придется менять позицию, — ответил Шаповалов и ожидающе посмотрел на Городовикова.
— Ну и начинай! Бей их обеими батареями! — ответил Городовиков.
Мимо командного пункта прошел 21-й кавалерийский полк и стал развертываться для атаки. Бойцы, заметив Буденного и Ворошилова, весело приветствовали их.
— А! Доно-ставропольцы, — узнал старых знакомых Климент Ефремович. Он помнил их по царицынским операциям, когда командовал 10-й армией.
— Батареи... огонь!.. — скомандовал Шаповалов. Грянул залп.
Четыре черно-серых столба поднялись над цепями противника.
— Хорош!.. Первая батарея, по колонне... гранатой!.. Вторая — по батарее... огонь! — выкрикивал Шаповалов.
На ровной местности цепи были видны как на ладони. Артиллеристы работали без устали. В считанные минуты они буквально забросали противника гранатами и шрапнелью. Белые не ожидали такого яростного огня. Цепи дрогнули, расстроились. Спасаясь от обстрела, пешие, всадники, повозки шарахались из стороны в сторону, усиливая беспорядок и неразбериху.
И вот уже на врага, словно горные потоки с круч, сверкая клинками, сотрясая воздух громовыми раскатами «ура», стремительно ринулись полки 2-й бригады...
— Видишь, Семен Михайлович, какой паник получился кадетам! — радостно воскликнул Городовиков. — Разреши и мне пойти в атаку, мне тут делать нечего...
— И нам тут нечего делать, — поддержал его К. Е. Ворошилов и, приподнявшись на стременах, пустил коня вскачь.
Мы понеслись за ним. Ветер свистел в ушах, шапки ломило назад. Кавалеристы преследовали небольшие группы отставших всадников. Белая конница, в три раза превосходившая нашу вторую бригаду, была так потрясена огневым шквалом и конным ударом, что не смогла опомниться и оказать сопротивление.

Воспоминания участника событий Тюленева Ивана Владимировича


Warning: include(/sata1/home/users/newsedu/www/www.svatovo.lg.ua/_lm8ea8f138e7abf12fd3b69de62a906877/linkmoney.php) [function.include]: failed to open stream: No such file or directory in /sata1/home/users/newsedu/www/www.svatovo.lg.ua/footer.php on line 22

Warning: include() [function.include]: Failed opening '/sata1/home/users/newsedu/www/www.svatovo.lg.ua/_lm8ea8f138e7abf12fd3b69de62a906877/linkmoney.php' for inclusion (include_path='./:/usr/local/share/pear/') in /sata1/home/users/newsedu/www/www.svatovo.lg.ua/footer.php on line 22